На секунду у меня возникла паническая мысль, что Аурелия может признать во мне «славного рыцаря ордена Храброго Пятачка», но я тут же вспомнила о наличии конспираторских кудряшек, да и с нашей последней встречи прошло почти четыре года. Вряд ли королева, отягощенная управлением целой страной, обратит внимание на такую мелочь, как полузнакомое лицо в толпе…
Снова приподнялся полог шатра, пропуская фигуру невысокого приземистого мужчины, закованного в латные доспехи. На этот раз я не столько удивилась, сколько обрадовалась: вид господина Ромуальдо, Шалтая-Болтая и грозного победителя драконов в одном лице, вызвал у меня совершенно счастливый оскал от уха до уха.
— Фельдмаршал, — Таал Гра снова поклонился, правда, уже с чуть меньшим почтением.
— Тысяча бесхвостых василисков! — пробасил господин Ромуальдо, браво подкручивая усы. — Инквизиция соизволила прислать подкрепление? В тот самый момент, когда мы уже почти одержали победу?!"
"— Супруг мой, вы приукрашиваете положение дел, — с тяжелым вздохом сказала королева Аурелия.
— Милсдарь Таал Гра, позвольте пригласить вас в наш шатер. Нам нужно многое обсудить. Ваши люди могут разместиться в любых понравившихся палатках…
— Они поставят свои, — сказал Таал Гра.
С этими словами он подозвал одного из трибулов, быстро отдал распоряжения, после чего скрылся в королевском шатре.
Сославшись на срочную необходимость удовлетворить насущные нужды, я улизнула, чтобы пошататься по окрестностям. Остальные инквизиторы, старательно пыхтя, превращали маленькие лоскутки ткани, извлеченные из дорожных сумок, в огромные, иногда двухэтажные, палатки, больше похожие на дома.
Земля под ногами была вытоптана, кое-где пробивалась сухая трава и виднелись остатки серых мраморных плит, которыми когда-то давно мостили центральную площадь крепости.
Я поднялась на одну из башен по выщербленной каменной лестнице, пару минут потаращилась на горизонт, где в звездной темноте виднелись неровные очертания далеких холмов.
Дозорные на башне встретили меня настороженными взглядами. Неровный свет факелов, закрепленных между каменными блоками стены, освещал их суровые бородатые лица, наполовину скрытые металлическими шлемами. Вообще весь их облик нес на себе отпечаток дремучего Средневековья — все эти мечи, доспехи, мрачная небритость…
Для столичного жителя любое холодное оружие, чуть опаснее, чем кухонный нож, воспринималось как варварство и пережиток прошлого.
