— Значит, ты сделал это ради семейной чести?
Деймус усмехнулся.
— Что, по-твоему, честь, Лис? А гордость? Разве это то, что дается человеку от рождения? Разве младенец, вышедший из чрева леди на шелковых простынях, непременно вырастет достойным человеком, а плод от портовой блудницы — непременно мразью, лишь потому, что был рожден в подвале грязного кабака?
Со стороны степи дул теплый южный ветер, от костра шел жар, но мне отчего-то стало зябко. Я обхватила колени руками и несколько секунд молча разглядывала полузнакомое лицо.
Эти хмурые складки между бровями и в уголках рта… как давно они появились? Я поймала себя на странном желании разгладить их пальцами.
— Думаю, они равны, Дей, — сказала я как можно тверже. — Неважно, какая в жилах течет кровь… Неважно, кто твои родители, да хоть сам Ваал Гал! Важно то, что у тебя внутри. У всех нас от рождения есть две руки. Две замечательные, сильные руки — их можно опустить в бессилии или залить по локоть кровью… А можно положить в них целый мир.
Закончив свою тираду, я вспыхнула и спрятала глаза. В самом деле, что это меня вдруг потянуло на проповеди? Да, Лис, кажется, ты упустила шанс сделать отличную карьеру в церковно-приходской школе…
Дей не смеялся, и я рискнула поднять глаза. Он в упор смотрел на меня, на лице его застыло странное выражение.
— Лис… Лис… — Сдавленный голос был похож на стон. — Откуда в твоей душе столько доброты? Доброты и наивности. Может быть, поэтому люди так тянутся к тебе… Увы, я уже не знаю, кто я на самом деле.
И что у меня внутри.
— Сердце… Дей, как у всех, сердце! Благородное, сильное и смелое. Ну же, не смейся! Может, я и наивная, но все-таки немного разбираюсь в людях. Я против войны с крылатыми… И все же верю, ты будешь достойным инквизитором. Если бы Гвардия состояла из кого-то вроде тебя, я бы не волновалась за наше будущее.
— Гвардия бастардов, — хмыкнул Деймус. — Звучит действительно угрожающе.
— Ты хоть иногда можешь не ерничать? — насупилась я.
Дей улыбался. Лицо его разгладилось — передо мной был не взрослый, отягощенный проблемами мужчина, а озорной мальчишка.
— Спасибо, Лис. Твои слова много значат для меня.
Тонкая ветка в костре жалобно треснула и взорвалась снопом красных искр.
Мне вдруг захотелось убежать. Неважно куда, лишь бы подальше от этого места, этого разговора… и этого человека. Потому что в устремленных на меня глазах была не только благодарность.
