А когда я с радостным возгласом сообщила, что у Джалу начинает спадать жар, замковой залихватски заломил тюбетейку набок и исполнил прямо посреди комнаты такой танец, что Шляпник со своей джигой-дрыгой обзавидовался бы!
С Хуубом, ревностно восседавшим все это время у меня на плече, отношения у Зазу все так же не клеились: на первых порах даже приходилось их разнимать — безобразники все норовили наброситься друг на друга, как бойцовские петухи.
Так что к вечеру я чувствовала себя заведующей то ли детским садом, то ли дурдомом, не знаю уж, что страшнее.
Когда Джалу наконец открыл глаза и надтреснутым голосом попросил воды, я думала, что разрыдаюсь от счастья, но все, на что хватило моего скупердяйского организма, — это маленькая усталая слезинка, скатившаяся из уголка глаза куда-то к виску.
Я придерживала дракона за голову, пока он жадно пил.
Страшно хотелось наброситься на него с бесцеремонными объятиями, но дракон выглядел таким измученным и слабым, что я решила повременить со слоновьими нежностями.
— Хозяин… — Замковой, свернувшись калачиком у ног Джалу, сладко посапывал, прядая ушами и время от времени бормоча своему хозяину что-то обожающее.
Я умиленно покачала головой. Утомился, бедолага.
— Лис…
Отставив миску с недопитой водой, я присела на край кровати, наклонилась ближе к Джалу — слабый голос был едва слышен.
— Живой… — Дракон улыбался мне потрескавшимися губами.
Я взяла его за руку, погладила не ледяные, как прежде, а уже чуть теплые пальцы.
— Живой-живой. Что со мной сделается…
— А это что? — Джалу скосил глаза на тряпки, обильно пропитанные отваром. Я отметила про себя, что кровь уже не проступает, но все равно неплохо бы сменить повязки.
— А это мы с Зазу тебя лечим.
В глазах дракона промелькнул нешуточный страх. Левое веко слегка дернулось."
"— И я до сих пор жив?
— Именно поэтому ты и жив! — оскорбилась я.
Мне вдруг стало обидно до чертиков. Нет, ну надо же, беспокоишься за это хвостатое, не спишь, не ешь, душу, можно сказать, в каждую тряпочку с лекарством вкладываешь, а в ответ не только никакой благодарности, но еще и грязные инсинуации!
— Спасибо.
Я поперхнулась возмущением, быстро отвернулась, надеясь, что Джалу не заметил вспыхнувший на щеках румянец.
