Вздрогнув всем телом, я отпустила руку Джалу и повернулась на шум.
Зазу, с сияющими глазами и довольной ухмылкой на всю морду, пошатываясь под ворохом каких-то тряпок, стоял в центре комнаты. Рядом с ним возвышалось гигантское металлическое ведро, исходящее паром…
Примерно через час Джалу лежал на кровати, спеленатый, как младенец. Вначале я обмыла его горячей водой, а затем перебинтовала чистыми тряпками, пропитанными какой-то целебной дрянью, притащенной Зазу в отдельном котелке. Пах отвар просто убийственно — приблизительно такой запах мог получиться у варева из дохлых крыс, но, если верить замковому, обладал неповторимыми целебными свойствами.
Отерев со лба пот, я отступила на шаг, любуясь делом своих рук. На всякий случай я обмотала дракона тряпками с головы до ног, так что теперь тот походил на свежемумифицированного фараона.
— Во мне умер Гиппократ! — сказала я с пафосом и устало села в ногах дракона.
Я погладила Джалу по руке — его все еще лихорадило, но, кажется, уже не так сильно.
Зазу пристроился рядом. Все это время он так активно помогал мне и даже ни разу не затянул волынку про свою «несчастную судьбу», что я почти была готова простить его за всю эту неприятную историю с ключом.
— Слушай, Зазу, — беспокойство за дракона чуть поутихло, и любопытство решило, что самое время ему проснуться, — а что значит для замковых «маленький»? Сколько тебе лет?
Зазу ответил не сразу. Стянув тюбетейку, почесал обнаружившийся под ней светлый хохолок.
"
"— Пятьдес-сят три года два мес-сяца и три дня, — сказал он наконец, состроив смешную гримаску.
Не удержавшись, я хихикнула. Вспомнила себя в десять лет, когда так же тщательно подсчитывала прожитые годы, месяцы и даже дни, мечтая поскорее стать старше.
— Помнится, ты говорил про какие-то «славные времена», когда Джалу солил всех недругов в бочке и ел на завтрак… Неужели ты застал эти его кровожадные привычки?
Мордочка замкового стала еще кислее.
— Нет, конечно, — сказал он с неохотой, — это было очень давно.
Отец рас-ссказывал.
— А где твой отец сейчас?
— Умер.
Я прикусила язык. Мне нестерпимо захотелось потрепать Зазу по его забавному светлому хохолку, но я не решалась. Наверное, малыш был совсем один в этом замке. За исключением Джалу, к которому он питал явно большие чувства, чем просто к хозяину…
— И ш-што нам теперь делать? — Выкатив золотистые шары глаз, Зазу смотрел на меня, как иудейский народ на Моисея.
