– Потому что ты казанский? – предположил Лыков.
Бандит удивился:
– Точно так. Вы уж поняли, что к чему?
– Твой приятель уже тогда нацелился украсть чудотворную икону. Так?
– Верно. Голова же вы, Алексей Николаич… Сразу догадались. Я вот долго не располагал. Какой человек был Вязальщиков! Афанасий Стратонович звался он по бумагам. А как настоящее имя – никто не знает. И вот стал он ко мне присматриваться…
– Расскажи про этого гуся. Что за личность?
– Удивительный. Леший его чесал и чесалку сломал… Нерчинская каторга управляется из Горного Зерентуя.
Там самый большой централ, каменный – остальные тюрьмы деревянные. И там же канцелярия всей каторги. Так Вязальщиков из Алгача командовал Зерентуем и всеми прочими рудниками.
– Как он это делал?
– А взял на себя снабжать каторгу ханжой. То есть рисовым спиртом, который гонят китайцы. До границы шестьдесят верст, вот он и спроворил. Арифметика выходит такая. Спиртонос покупает ханжу на той стороне по семьдесят пять копеек за четверть[35].
Тащит на горбу по сопкам к тюрьме и продает вольному шинкарю за два с полтиной. Тот предлагает распивочно и навынос, уже по четыре рубля пятьдесят копеек. У шинкаря покупают конвойные и уступают в тюрьму майданщику аж по двенадцать рублей. А тот разливает кобылке по два червонца. Спирт крепкий, каторга от него без ума и днем и ночью готова лопать. Обороты большие. Видите, какая цепочка наживалась? Платят-то за все обычные арестанты.
– А где они деньги на спирт берут? – поинтересовался Делекторский.
Бандит ответил:
– Деньги в тюрьме всегда имеются. Но вопрос правильный. Есть тюрьмы, где моют золото. Там каторжники прячут значительную часть добычи. И продают конвойным по четыре рубля шестьдесят копеек за золотник. Тогда как казна платит полтора рубля.
– А куда солдаты золото девают? – не унимался околоточный. – На что оно им?
– Китайцам уступают вдвое дороже.
– Что, китайцы вокруг тюрем с мешком наличности крутятся? Куда же начальство глядит?
– Ха! Начальство глядит в свой карман, как бы его набить.
Но и конвойным перепадает. На Шаманке или в Новотроицких Ундинских золотых приисках даже дозволяется мыть золото на себя. Законно. Выполнил урок[36] и шпарь дальше хоть до ночи. А так и делают: в темноте на ощупь моют. Утром прибегают чуть свет и смотрят, что попалось. На Казаковских приисках еще хлеще. Там тащат намытую породу прямо в казарму. И отбирают из нее золото в больших чанах, которые стоят у каждого возле нары.
