Не говорить же смотрителю, что завтра он меня уж не увидит!
– И сразу направился в Козью слободку, к бабе?
– Нет, она поздно от акушерки приходит. Я, значит, в номера сначала. Вызвал Терентия на двор, объяснил. Хочу, значит, плейтовать, саренка нужна, а за вами уж две пеструшки[27]. Дайте Христа ради, позарез нужны. Он сказал, что сейчас денег нет, но вечером мне принесут.
– И Оберюхтин принес?
– Не Оберюхтин, Героев."
"– Скажи, а почему такой серьезный человек, как Героев, тебе на другой конец города деньги ночью понес? Он же «иван», так?
– Пожалуй что «иван», – подумав, согласился Шиллинг.
– Ну и кто ты такой, чтобы «иван» тебе прислуживал?
Василий растерялся, но быстро нашелся:
– А… думаю я, ваше высокоблагородие, что к Клавке он шел. А деньги были только повод.
– Поясни.
– А чего яснее? Я плейтую, баба одна остается. Вот он и замыслил.
– И ты ему спустил такое?
– Ха! Ему попробуй не спусти… Опять же, я в бега, бабе без мужика скучно, почему ей не развлечься?
Лыков встал, зашел вору за спину и сильной затрещиной сбил его со стула на пол.
– Ой! За что?
– А за вранье.
Сыщик посадил арестованного обратно на стул, сел напротив и жестко сказал:
– Прекрати мне лгать. Рассказывай, как вы с Чайкиным и Комовым два года назад лазили в Богородицкий монастырь. Героев тогда с вами был?
– Ей-богу, ваше высокоблагородие! Не крал я тех икон, чем хотите поклянусь! Оговорил меня Комов. Вызовите его для очной ставки, я хоть в глаза его лживые плюну…
– Знаешь, я сам об тебя руки марать не стану.
Полковник все-таки – много чести. А отдам тебя на расправу зауряд-прапорщику Делекторскому. Помнишь его? Вместе со мной в Козью слободку приходил.
– Помню, – угрюмо кивнул вор.
– Он сегодня утром отличился: привел каинского мещанина Алексеева к сознанию. Все кулаки об него сбил – и привел. Ты будешь следующий.
Шиллинг побелел, а Алексей Николаевич еще усугубил:
– Учти, Делекторский с войны вернулся, два креста заработал. И контузию.
Собой, говорят, не владеет. Когда в раж входит, может и до смерти заколотить. У него бандиты невесту зарезали, вот он и мстит.
– Ваше высокоблагородие! Не губите невинную душу! Солгал околелый черт, напраслину на меня возвел.
– Ну, прощай тогда, – веско заявил Лыков. – Раз не хочешь сам себя спасти, то и пропадай. Делекторский, ко мне!
К удивлению сыщика, дверь тут же распахнулась, и вошел околоточный надзиратель.
– Звали, Алексей Николаевич?
– Звал.
