Правда, мне почему-то казалось, что говорил он больше себе, чем мне. С этими словами принимал новость, о которой, буквально две минуты назад даже не подозревал.
— Нет, — я отрицательно покачала головой. – Я не знаю, что происходит, но ты не мой истинный. Им является другой мужчина. Иначе, ты бы сразу меня почувствовал.
Это была моя последняя попытка хоть как-то исправить ситуацию, но, уже когда произносила эти слова, понимала, что она провальная. Арон не верил мне. Не велся на эти лживые слова, несмотря на то, что проявление его метки, если не знать всех подробностей, действительно было странным.
Арон прожигал меня взглядом и все еще делал глубокие вдохи носом. Думаю, уже сейчас он чувствовал истинность и по запаху. И я ощущала его звериную злость, которая, после моих лживых последних слов усугубилась. Стала сильнее и уже буквально сковывала мое тело, по спине прогоняя холодок.
Я шумно выдохнула и сильнее замоталась в полотенце. Уже не было смысла врать. Существовал только один шанс хоть немного разрешить ситуацию, а именно — поговорить.
Поэтому, я до боли стиснула одну ладонь в кулак и сказала:
— Да, ты мой истинный, — мне тяжело дались эти слова, ведь ими признавала свою истинность с оборотнем, а я даже мысленно все еще была не согласна с этим. – Вернее, ты и Брант. Когда меня сюда переместили, так же запечатали. В том числе мои запах и энергетику. Сегодня мне их вернули. Поэтому на тебе и проявилась метка, — с трудом сдержалась, чтобы не выругаться. А ведь мне так долго удавалось скрывать истинность.
Я замолчала и в комнате повисла тяжелая тишина, в которой я все еще чувствовала, как кожу покалывало от взгляда Арона.
— Как давно ты знаешь? – почему-то сейчас от его голоса мне становилось страшно. Арон не уточнил, но я поняла, что он имел ввиду нашу истинность."
"— Когда я только появилась в Дюран, у меня начала проявляться метка, — ответила. На несколько секунд замолчала, после чего переступила с ноги на ногу, стараясь унять холод перетекающий с кафеля на мои ступни и продолжила: — Я выпила зелье, которое останавливало ее, но метка все равно должна была проявится при условии, что меня поцелует истинный.
Это произошло в темнице, когда мы случайно коснулись губами. Помнишь? Ты еще тогда меня назвал шлюхой, — я зло прищурилась.
В книгах часто описывали момент проявления истинности, как какое-то волшебство. Момент переполняющегося счастья. А у меня даже поцелуя не было. Лишь случайное касание губ. Еще и шлюхой назвали. Круто. Замечательно.
