Чтобы уж совсем не шокировать собеседницу, интеллигентно умолчал, что наказал тупых стерв сперва по очереди, а потом одновременно.
– У меня нет слов! – её высокомерная улыбочка сводила с ума.
– Знаешь, в какой-то момент черный юмор пробрался глубоко под кожу, проник в кровоток, заполнил внутренние органы. Он стал защитой от нападок и косых взглядов. Как говорил Жванецкий: юмор – это состояние. Это не шутки. Это искры в глазах. Это влюбленность в собеседника и готовность рассмеяться до слез. А потом я уже не мог жить по-другому.
И чем искреннее становились мои чувства, тем дебильнее себя вел… – пожал плечами, одурманенный пристальным взглядом Ассоль.
– Но Тарзан с членом наперевес – это апогей тупости! – пожевав губу, она допила лимонад, поднимаясь из-за стола.
– Да, когда я понял, что дело приобрело критический оборот, решил свести всё к похабной клоунаде. Прости! – протянул руки, утягивая гостью на колени.
– Чего ты хочешь, Царев? – пробормотала, до боли стискивая мои щеки.
– Тебя. Представляешь, какие красивые у нас будут дети? – Соля хмыкнула, отмахиваясь, словно я ляпнул ерунду.
– Я заставлю тебя мне поверить, – улыбнулся, склонив ее светлую голову себе на плечо. – Ты первая девушка, к которой я отношусь настолько серьезно.
– Мне уже пора. Обещала маме доехать до галереи. – Ассоль попыталась подняться, но я продолжал её удерживать.
– До завтра, – все-таки разомкнул ладони, когда она стала брыкаться. – Можно я тебе позвоню перед сном?
Не произнеся ни слова, соседка клюнула меня в щеку и, подмигнув, скрылась за дверью.
POV. АссольСквозь пелену сна я вздрогнула от вибрации телефона на тумбочке. Машинально нашарив айфон, сонным взглядом уставилась на мигающий дисплей. По видеосвязи звонил Гвидон. Присев на задницу и облокотившись на подушку, я приняла входящий вызов.
– Не мог уснуть. Все-таки решил тебе набрать. – Царев так же, как и я, лежал в кровати.
– Как это мило, – промямлила без особого энтузиазма, с трудом подавив зевок.
– Почему ты все время чем-то недовольна? – через экран его пухлые губы казались еще крупнее.
Словно между прочим мужчина избавился от простыни, продемонстрировав обнаженную грудь и живот.
– Потому что у меня для этого есть основания, робот-червяк!
– Котенок, я думал, мы оставили все разногласия далеко позади, – собеседник обезоруживающе улыбнулся.
Непроизвольно уголки моих губ тоже приподнялись.
– Так о чем ты хотел поговорить?
– Просто хотел тебя увидеть. И еще… – неожиданно Царев замялся.
