Живые моменты, настоящие! Как я долго был слеп, но рад, что прозрел.
— Кот еще пишет… Хочешь знать, как удалось мне почку для твоего пахана достать? Кота попросил. Цепочка длинная, но суть в том, чт он через одного из знакомых пробил. Теперь вот… — рассмеялся. — Позирует на фото благотворительного вечера.
— Франт! — фыркнула Рита.
— Ага… Спрошу-ка, как у него дела?
Кот ответил бодро.
— Говори быстро.
— А что? Занят сильно?
— Не то чтобы занят, но скоро буду. Аукцион вот-вот начнется, и я хочу на нем кое-что купить.
— Хм… Че там за антиквариат?
В ответ Котов хохотнул:
— Я по старым вещам не улетаю. Здесь другой аукцион… Типа покупаешь время с красоткой.
— Желаю успехов со старушками!
— Я бы не сказал, не сказал, — мурлыкнул. — Далеко не старуха меня манит.
В его голосе почувствовал азарт охотника.
— Че, на кого нацелился?
— Есть тут одна фурия. Обломала мне минет, теперь я намеренн взять реванш… Уверен, муж, чтобы поднять бабла для своего фонда, тоже выставить ее…
— Ого… То есть там прям бабами торгуют, что ли? Нихуя себе у вас, богачей, причуды…
— Да нееет! Натурально никто никем не торгует, и вся эта блажь, тип купить ужин в обществе дамы, это просто повод засветить состояние.
Но я… — снова смешок. — Я буду не я, если не использую чертов ужин в своих интересах. Она будет подо мной извиваться… И кричать. Очень громко кричать…
— Удачного аукциона, Кот.
— Ага. Все, некогда. Торги! — отключился.
Рита слышала все и покачала головой.
— Чем бы дитя не тешилось.
— А что у нас с ужином?
— Пять минут и готово! — Рита снова отвернулась к плите и потянулась к дверце шкафа, чтобы достать тарелки.
“Пять минут вполне хватит, чтобы взять тебя сзади!” — подумал я. Член встал по стойке смирно…
Глава 70
Рита"
"Стоило мне только потянуться вверх, к дверце шкафа, как сзади талию оплели сильные, горячие руки.
— Сава, подожди. Скоро перекус, который ты так хотел… — прошептала я, млея, загораясь, тая.
Возможно ли привыкнуть к этим касаниям — ужасно жарким, откровенным и таким нежным? Ох уж эта звериная хватка в сочетании с особой нежностью, когда покусывает, тянет кожу, но тут же целует, лижет, бормочет признания!
Иного мне и не надо.
Боже, понимаю, что иначе бы я и не смогла, всегда оставалась бы недовольной, неудовлетворенной, чувствуя себя не так, как надо.
— Я много чего хотел. И хочу! Вот сюда… Снова излишки семени вынуждают яйца потяжелеть, — признался Волков, вставив в меня два пальца, терзая ими.
