Его щетина, парфюм, полные губы, двигающиеся у самого уха.
— Когда я выбираю, я всегда достигаю. Всегда.
Пальцы мужчины опустились у меня между ног.
Это бесстыжего не смутило даже то, что у меня месячные, он надавил на клитор, умело сжав его пальцами даже через трусики и потянул плоть на себя, заставив меня протяжно пискнуть.
Отпустил. Меня словно ударили током.
Его пальцы снова настойчиво коснулись возбужденной плоти через трусики, растирая нежно и настойчиво.
Дыхание штормовое и частое. Отчаянное. А я… Боже, я пыталась не постанывать!
Но получалось плохо.
Особенно худо мне стало, когда он сомкнул губы на мочке и пососал ее, потом облизнул ушко со словами.
— Я хочу в тебя. Чувствую, как ты хочешь. Твои дни — это вообще не проблема. Лишь дополнительная пикантная подробность… Меня это не смущает! Твоей нежной и голодной как, пиранья, писе это тоже не помешает кайфануть. Уррр… Я уже молчу про то, какие сильные анальные оргазмы.
— Ты…"
"Я едва на ногах стояла. Опыт анального секса у меня отсутствовал.
Была попытка. Откровенно ужасная.
Но сейчас я вся пульсировала, меня жарко подбрасывало вверх, штормило, закручивало. Я просто варилась в кипятке желания и чувствовала, как по венам струился жар и жажда.
— Че сжалась так, Ритуля? — жарко выдохнул на ухо Волк.
Медленно протянул губами по скуле, поводил по моим, продолжая тискать и держать меня так крепко, что я даже шевельнуться не могла!
Сумасшествие какое-то!
Неправильное…
— Боишься?
— Очень! — честно выдохнула я.
— Почему?
Только его глаза напротив моих.
Невозможность отвести взгляд.
Глаза горели, так хотелось моргнуть. Но он словно пустил мне под кожу парализующий яд.
Полностью.
Ничего, кроме вдохов и выдохов.
Только воздух, который шипел и горел.
Марево колыхалось.
— Опыт был крайне неприятный? — усмехнулся уголками губ.
Я кивнула.
— Очень неприятный. Мерзкий. Отвращение у меня к АС даже на уровне простых слов. Так что придется тебе поискать другую попку для развлечений!
— Но мне твоя нравится! — возразил мгновенно.
— Боюсь, не смогу тебя порадовать… эээ… гостеприимством. Будет тебе бо-бо-большое разочарование! Очень…
Вок загоготал, его губы обнажили крепкие десны, крупные белоснежные зубы.
От него во все стороны разило силой, сексом, соблазном и большими деньгами.
— Не в гостеприимстве дело. Напротив!
Он медленно опустил взгляд, затем поднял его. Ну, что за мужик? У него даже ресницы — безумно длинные, пушистые. Их движение — как взмах крыльев черной бабочки.
