Я призываю к перемирию, — устало повторяет Пит. — А теперь пусть охрана отведет меня обратно, и я построю еще сотню карточных домиков.
Цезарь поворачивается к камере:
— Что ж, на этом специальный выпуск завершен, мы возвращаемся к нашему обычному вещанию."
"Звучит финальная музыка, затем дикторша зачитывает список товаров, нехватка которых ожидается в ближайшее время: свежие фрукты, солнечные батареи, мыло. Я не отрываюсь от экрана, будто меня это страшно интересует, знаю — все ждут моей реакции. А как тут реагировать, когда я сама не понимаю, что чувствую.
Пит — жив и здоров! И он защищает меня перед Капитолием. А сам, похоже, с ним сотрудничает, раз призывает к перемирию. Да, конечно, он говорил так, будто осуждает обе стороны, но сейчас, пока преимущества у повстанцев столь незначительны, перемирие может означать только одно — все станет как прежде. Или хуже.
За спиной слышатся обвинения в адрес Пита. «Предатель», «лгун», «враг». Слова мячиками отскакивают от стен. Я не могу возразить и согласиться тоже не могу.
Поэтому решаю просто уйти. Едва я достигаю двери, как среди общего ропота выделяется голос Койн:
— Тебя никто не отпускал, солдат Эвердин.
Один из ее людей кладет руку мне на плечо. Вполне безобидное действие, но после арены любое прикосновение я воспринимаю в штыки. Вырываюсь, бегу по коридорам. Сзади слышны звуки борьбы, но я не останавливаюсь. Быстро перебрав в уме свои маленькие укрытия, заскакиваю в подсобку образовательного центра и приваливаюсь к коробке с мелом.
— Ты жив, — шепчу я, прижимая ладони к щекам. Мои губы растянуты в такую широкую улыбку, что она, должно быть, смахивает на гримасу.
Пит — жив. Он предатель. Но для меня это сейчас неважно. Не имеет значения, что он говорит, как говорит и по чьему наущению. Главное, что он вообще способен говорить.
Через некоторое время дверь открывается, и кто-то входит. Ко мне подсаживается Гейл. Из носа у него идет кровь.
— Что случилось? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами:
— Преградил дорогу Боггсу.
Вытираю ему нос своим рукавом.
— Полегче!
Я стараюсь сильно не нажимать. Промокаю, а не вытираю.
— Кто это?
— Да ты его знаешь. Правая рука Койн. Это он хотел тебя остановить.
Гейл отстранил мою руку.
— Брось! Так я у тебя совсем кровью истеку.
Действительно, после моих стараний кровь уже не капает, а бежит ручьем. Лучше бы не бралась.
— Ты дрался с Боггсом?
— Нет, просто встал в дверях, когда тот хотел бежать за тобой, вот и получил локтем по носу.
