Увидев меня, Пит поднимается и достает кассету.
— Не спится?
— Спалось, но недолго. — Я зябко кутаюсь в халат, припомнив старуху в виде огромной крысы.
— Хочешь рассказать? — предлагает он.
Иногда это помогает, но я отрицательно машу головой. Не признаваться же, что тебя начинают преследовать люди, с которыми ты еще даже и не сражался?
Тут Пит раскрывает объятия, и меня бросает прямо к нему. С тех пор как по телевизору объявили Квартальную бойню, он впервые проявил нежность. А до этого был скорее придирчивым тренером — беспрестанно требовал, чтобы мы с Хеймитчем быстрее бегали, больше ели, лучше знали врага.
Какая уж там любовь! Пит даже другом не притворялся. Спешу обвить его шею руками, пока, чего доброго, не получила приказ отжиматься от пола. Но вместо этого Пит привлекает меня к себе и прячет лицо в моих волосах. От касания его губ по шее и по всему телу разливается блаженное тепло. Мне так хорошо, так невероятно хорошо, что я не хочу разжимать объятия первой.
Да и с какой стати? С Гейлом я попрощалась.
Мы больше не увидимся, это вопрос решенный. Как бы я ни поступила, ему не будет больно. Гейл ни о чем не узнает или решит, будто я играла перед камерами. Хотя бы одно бремя с плеч долой.
Мы отрываемся друг от друга, когда появляется проводник. У него на подносе — дымящийся керамический кувшин и две чашки.
— Я принес вам одну про запас.
— Спасибо, — благодарю я."
"— Добавил немножко меда, чтобы подсластить. И щепотку пряностей… — Посмотрев на нас так, словно хочет сказать еще что-то, он еле заметно качает головой и уходит.
— Что это с ним? — недоумеваю я.
— Пожалел нас, наверное, — отзывается Пит.
— Да уж, — бросаю я, наливая себе молоко.
— Нет, правда. Не думаю, будто весь Капитолий безумно рад, что мы возвращаемся на арену. Или кто-нибудь из других победителей. Публика к ним привязалась.
— Думаю, они забудут свои терзания, как только увидят кровь, — возражаю я ровным голосом. Не хватало еще волноваться о том, как Квартальная бойня отразится на настроении капитолийских зрителей.
— Значит, пересматриваешь пленки?
— Не совсем. Так, изучал отдельные боевые приемы.
— Кто на очереди? — интересуюсь я.
— Сама выбирай, — говорит он и подает коробку.
Каждая из кассет помечена датой и именем победителя. Достаю одну наугад. Вот это да, как раз ее мы и не смотрели. Пятидесятый сезон. Год, когда победителем стал Хеймитч Эбернети.
— Эту мы еще не видели, — замечаю я.
Пит качает головой.
— Не надо. Хеймитчу не понравилось бы.
