Я вспоминаю его у бассейна и взрываюсь жгучей ревностью! Вцепляюсь в его волосы. Притягиваю к себе, и он снова набрасывается на шею. Все, что я чувствую теперь — он один. Его запах, его голод. Мои губы начинают сохнуть и гореть, я нуждаюсь в поцелуе. Время останавливается. И начинается экстаз.
Его эрегированный, блин, каменный член между моих ног. Я когда осознаю это, вспыхиваю и вновь робею. Мы так сильно друг к другу прижаты, что твердый ствол отлично чувствуется даже через штаны.
Швыряет в такой жар, что дрожу.
Горячо. Горячо. Горячо. Черт, я так его чувствую. Между ног пульсирует. Я начинаю задыхаться. Гореть под поцелуями этого человека. Алтай толкается бедрами и ведет языком по шее."
"Облизывает меня словно я мороженое. Это слишком, и у меня перед глазами белеет. Я вцепляюсь в него намертво.
Током простреливает. Еще. Еще.
Только теперь он обхватывает грудь. И меня размазывает окончательно. Я отпускаю себя и запрокидываю голову, он бережно сжимает полушарие, и когда я рассыпаюсь в новом удовольствии, он наклонятся и через кружево по очереди облизывает соски.
Прикусывает, смачивает слюной.
Другой рукой больно сжимает задницу. Снова контраст, какое-то безумие.
Он опускает меня на ноги, вероятно, чтобы раздеться и продолжить. Как под гипнозом хватаюсь за ремень его штанов, но Алтай тут же руки мои убирает и снова к себе на шею закидывает.
Целует ложбинку груди, безостановочно мнет ягодицы. Одна его ладонь остается на заднице, вторую он кладет на стринги, бесцеремонно массирует меня между ног, продолжая целовать шею.
Его рука проникает под белье. Он гладит на живую.
Я без остановки ласкаю его, а когда он выпрямляется, нежно целую в плечо, шею, куда дотягиваюсь. Встаю на цыпочки, веду губами по щетине на горле. Он отворачивается, но мне необходим поцелуй. Я обхватываю его лицо и пытаюсь дотянуться до рта... Алтай тут же обхватывает мои запястья, сжимает и дергает вниз.
Замираю, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Мстительный сукин сын. Даже... сейчас? В висках стучит, в груди ноет.
Нельзя забывать, кто он. Ни на секунду нельзя.
Руки повисают как плети, я смотрю в пол. Он размышляет секунду. Потом снова их обхватывает, теперь бережно, и возвращает себе на шею. Целует меня в висок примирительно, а я много-много-много раз целую его, куда дотягиваюсь. Поссорились и миримся.
- Пойдем в спальню, - приглашает, погладив пальцем мою щеку.
Я киваю и шепчу ему:
- Это будет мой первый раз.
Алтай на целый миг застывает.
