Возможно, дело в моих глазах, но он соглашается.
- Хорошо. Кира, прячься. Шухер! Менты!
Акита послушно забегает в санузел, укладывается на пушистый серый коврик, и Алтай закрывает за ней дверь. Я улыбаюсь шутке.
- Что у тебя случилось? - спрашивает он как будто устало.
С раздражением. Его лимит терпения на исходе. Возможно, это из-за меня, а может, все вокруг задолбали.
Я сглатываю, поворачиваюсь к нему и мягко улыбаюсь.
Жаль, в гостиной светло. В темноте было бы легче... с ним. А еще я понимаю, что у него нет энтузиазма разговаривать, торговаться, слушать длинные слезливые истории.
"
"Поэтому я развязываю пояс и скидываю плащ. Уголок его губ дергается.
Шальная, блин, эксгибиционистка. Леденею, но вида не показываю.
Гребаные кроксы! Поспешно от них избавляюсь, и приподнимаюсь на цыпочки.
Алтай... усмехается. Грубо, надменно.
- Ты же не такая, - бросает мне, явно угорая.
Черт. Он руки на груди скрещивает, блокируя флирт. Что за пытка? Если бы он сразу набросился, было бы легче.
- Я такая, ты щас обалдеешь.
- Да? - склоняет голову набок. - Любопытно.
- Так что. Хочешь меня? Или старовата буду? Говорят, ты больше по школьницам.
Он прищуривается нижними веками, в глазах мелькает что-то темное. Раздражение в них становится кипящим.
Нестерпимо жарко.
А потом он делает шаг в мою сторону.
Глава 25
Удар сердца. Второй, третий.
Алтай обходит вокруг, разглядывая меня навязчиво медленно. Я делаю усилие, чтобы не прикрыться.
- В душу лезть не будешь? - продолжает издеваться.
Момент, скажу прямо, сложный.
Подбородок вскидываю и мы друг другу в глаза пялимся. Телок у него всяких разных сколько угодно было, это мы уже поняли. То, что я все еще в этом доме после своего хамства, говорит о том, что они ему наскучили.
Поэтому я иду ва-банк и ставлю его перед фактом:
- Буду.
- Пошла вон тогда.
Шаг, второй. Третий... Я подбегаю к нему на цыпочках и кладу ладони на грудь. И прежде, чем успевает отпихнуть, закрываю глаза и пулей тянусь к его губам. Он как током ужаленный отворачивается и звонко шлепает меня по заднице.
Сердце рвется! Он обжигает всей пятерней! Накрывает волна адреналина.
Я вздрагиваю, ахаю, но усилием воли не отшатываюсь. Его губы мажут по моей щеке и касаются уха, он словно удержаться не может от прикосновений, а я замерла и позволяю. Ну же, вот я. Почти голая. Прости.
Ну прости же.
Задница горит пламенем, и этот жар, из-за близости его тела, пульсацией отдается в низ живота. Я выдыхаю Алтаю в ухо «пожалуйста».
