В оливковом взгляде читались непонимание и тревога.
— У тебя какой-то бзык? Что-то себе придумала? Ты, случайно, не беременна? В последнее время ведёшь себя очень странно. Гормоны играют? Вроде, всегда была адекватная… Давай, выпускай твоих тараканов на белый свет. Вместе воспитывать будем. Что такого глобального могло произойти, чтобы за день всё так кардинально изменилось? Ведь ночью и утром всё было замечательно?
""Да, Рома. С тобой всегда замечательно. Потому, что ты мой любимый и единственный. Так хорошо мне ни с кем не было и не будет.
А эта ночь была особенной потому, что я знала — это наш последний раз. А ты не знал… Я прощалась. Запоминала. Воровала частичку тебя чтобы забрать с собой навсегда. А теперь — всё. Пора. Прости меня, прости, прости…""
Она подняла глаза и, глядя прямо на него, заговорила:
— Сегодня я изменила тебе. И поняла, что больше не люблю. Я ухожу, Роман. Ухожу к другому мужчине. Извини.
Он отшатнулся, как от удара и окаменел.
— Ксюш, ты сошла с ума? Что ты несёшь? Это сюрреализм какой-то…
Он внимательно рассматривал её, пытаясь увидеть что-то в мимике, в глазах.
Видимо, что искал не нашёл. Соболиные брови сошлись в одну линию. На красивом лице заиграли желваки. В оливковых глазах сверкнул огонь ярости. Было видно, как бешеная ревность на глазах выдавливает здравый смысл, как пробку из шампанского.
— Кто он? — резко выплюнул слова Роман.
Держи лицо, Ксения. Терпи. Осталось немного. Холодная, стервозная маска. Ты хищница, потребительница.
Ты его использовала и бросила. Ни капли сожаления в глазах. Прямая спина. Ровный, спокойный голос…
Господи, больно-то как… И несправедливо по отношению к нему… Лишь бы не разрыдаться…
Она встала со стула прямая, как палка. Расправив плечи, горделиво прошла в прихожую. Надела туфли.
Только не оборачивайся. Открывай дверь и уходи.
Роман настиг её сзади, схватил за локоть и развернул лицом к себе. Было видно, что внутри него всё бурлит и закипает.
— Я спросил кто он, Ксения?
Она подняла пустые глаза:
— Разве не всё равно?
— Я хочу знать кто он и чем лучше меня.
Или не заслужил даже этого?
— Ты всё равно его не знаешь.
— Так узнаю.
Смотри ему в глаза. И бей. Бей словами, как хлыстом. Доведи до бешенства.
— Он иностранец. Испанец. Его зовут Рафаэль. Я уезжаю с ним.
Боже, какой бред… Как этому вообще можно поверить? Но его уже накрыло ревностью, мозг отключился. В глазах появился огонь безумия. И Романа бомбануло.
