Входим в образ холодной суки, которой абсолютно наплевать на чужие чувства. Сделав глубокий вдох, Ксения взялась за ручку двери. Прости меня, любимый… Так надо.
В квартире пахло едой. Жареной рыбой. Роман появился из кухни в футболке и шортах с кулинарной лопаткой в руках. Такой родной и домашний… Хочется обнять и раствориться. И ни о чём не думать… А не вот так…
— Привет, моя суровая принцесса! — он, не касаясь ладонями, чтобы не испачкать, обнял её и чмокнул в щёку. Потёрся слегка не бритой щекой, оставляя на коже свой запах, — Я тут форельку пожарил, как ты любишь.
И салатик настрогал. Иди, мой руки и переодевайся, садись ужинать. Устала?
Ксения выпрямила спину и прошла на кухню. Подошла к окну и затравленно осмотрелась. Протолкнула через гортань комок ваты, мешающий дышать. Если бы можно было отрезать себе язык, она бы это сделала. Чтобы не произносить страшные фразы, означающие конец. Девушка смотрела на широкую спину Романа, колдующего у плиты, и не могла выдавить из себя ни слова. Он ждал её.
Готовил ужин.
Роман. Литвин. Готовил. Для неё. Сам. И ждал… Дождался, блин…
— Ты чего не переодеваешься? И такая бледная? Случилось что?
Она молча замотала головой. Ну, давай уже. Не тяни. Скажи ему.
— Рома, — несмело начала она, — я должна тебе что-то сказать.
— Конечно должна, — заулыбался он, — Ты мне целую жизнь должна. И дочку. Помнишь, ты мне дочку родить обещала?
Ксения зажмурилась. Это был удар под дых. Как бы она всего этого хотела, но нет, милый. Уже не получится. Если он сейчас ещё что-то подобное скажет, она разрыдается.
В горле опять набухал жёсткий комок. Она вновь проглотила его.
— Нет, Рома. Нам надо расстаться.
Он даже не повернулся, спокойно продолжая раскладывать рыбу:"
"— Очень смешно. Просто катаюсь по полу. Где-то я уже это слышал. Что, опять струсила? Это потому, что завтра мы, наконец, идём в ЗАГС? Даже не думай отвертеться. У тебя нет выбора. Не пойдешь сама — потащу силой.
Ксения медленно стянула кольцо с безымянного пальца правой руки и положила рядом с собой на стол.
— Нет, Роман, — очень тихо проговорила она, — Никуда мы с тобой не идём.
Видимо, было что-то такое в её голосе, заставившее понять, что она не шутит. Он проследил за жестом и медленно сглотнул. И без того каменные плечи напряглись. На лице отразилось недоумение.
— Что случилось, Ксюш? Я чем-то тебя обидел?
— Нет, Ром. Дело не в тебе.
— А в ком?
— Во мне.
Роман опустился на корточки, положил руки Ксении на колени и заглянул в глаза.
