Казалось все это лишь временные меры: меня строго отчитают за административное правонарушение, назначат штраф и отпустят! Да. Я настолько потерялась в ориентирах, что перестала трезво воспринимать реальность.
Однако когда у меня взяли отпечатки пальцев, а затем прямо в платье проводили в изолятор временного содержания, вся уверенность посыпалась, и я поняла, что ни хрена не знаю о наших законах… И впереди у меня было достаточно времени, чтобы хорошо подумать над каждой секундой минувшего дня.
Я молилась, чтобы ко мне в камеру не пустили соседей.
Оказалось, что эта отдельная комнатка обустроенная санузлом, была предназначена далеко не для одного задержанного, а для особо буйных личностей! Тогда как совсем рядом находился настоящий обезьянник, куда загоняли всех подряд: нелегалов, наркоманов, пьяных дебоширов, подозреваемых… И я пугливо жалась к стене, слушая их жуткую ругань, потасовки с полицейскими и грязные разговоры.
До уставшего мозга, даже дошла мысль, что меня из лучших побуждений сунули в отдельную камеру! Чревато было привлекать лишнее внимание своим видом.
Это была самая тяжелая ночь в моей жизни. Мне принесли тонкий матрас и колючее одеяло, но вряд ли здесь кто-то вообще мог уснуть. Резкие шум, громкие голоса, хлопки, смачные маты, смех… Внутри комком засел страх, не позволяя расслабиться ни на секунду.
Теснота камеры давила на нервы, а от голода желудок сворачивался в узел, ведь я ничего не ела весь день. Еще и холодом тянуло отовсюду: от пола, от голых бетонных стен, исцарапанных различными надписями.
И как бы я ни куталась, все равно дрожала как в лихорадке.
Он пришел ко мне утром. Как раз когда только удалось задремать моему уставшему сознанию, а желудок успокоился от глотка воды, которую я решилась попробовать из местного заржавевшего крана.
От резкого лязга сердце чуть не пробило грудную клетку. Сонно моргая, я спешно поднялась, растерянно уставившись на неожиданного гостя.
Озноб прошел по телу.
Одетый с иголочки, выспавшийся, Роман лениво оглядел меня с ног до головы и в его глазах стоял такой лед, что даже колючие мурашки разошлись по коже.
Особенно настораживало, что его запустили прямо ко мне в камеру!
Меня тошнило и трясло от слабости, но я нашла в себе силы встать на ноги.
— Представляю, как ты гордишься собой, — задумчиво изрек он, а я нервно сглотнула и отвела взгляд. — Еще бы. Все блатные в городе на кипише из-за твоей маленькой шалости.
