Было чувство, что все зря, а вокруг полный мрак. Именно тогда я познакомился с Ахмедом, у которого всегда было кое-что, что заставит забыть о любых переживаниях…
Диана прикрыла глаза.
— Следующие несколько месяцев прошли как в тумане. Не было беспокойства, дурных новостей, ответственности, не нужно было заталкивать мысли в глотку с одной лишь только целью, как-то день прожить. Я утащил за собой сначала Тона, потом Давида. Жизнь превратилась в череду недель от пятницы до пятницы. Пока в один день я не проснулся.
Мы находились в загородном клубе у Ахмета.
Был выходной. Раннее утро. Все еще спали.
Еле подняв себя в сидячее положение, я натянул джинсы. Рядом спала какая-то девчонка, а я даже имени не знал. Голова раскалывалась, в горле было сухо, так что я поплелся вниз, на кухню.
По дороге заглянул в первую попавшуюся спальню, чтоб найти Антона. Наступил понедельник, а наша учеба в академии итак висела на волоске. Но мне было наплевать. Однако даже в угаре я помнил про его стипендию, и если Тон ее потеряет, это стало бы проблемой для нас обоих.
Я толкнул дверь, но вдруг услышал шум со стороны ванной. Как будто внутри кто-то упал.
Я подумал: «Плевать».
— Тон, поднимайся, — прохрипел другу, но тот лишь в ответ промычал что-то нечленораздельное.
Звук повторился. Кому-то было очень плохо.
Я подошел к ванной, открыл дверь, а потом застыл, не поверив своим глазам. Мертвой хваткой впившись в унитаз, на коленях стоял мой собственный брат.
Мне кажется я в тот момент умер, потому что абсолютно точно помнил, что он не должен быть здесь.
Вот только не думал, что все это время он смотрел на меня. Как на старшего. Для меня до сих пор загадка, почему у него развилась такая сильная зависимость. Его пролечили, прочистили. С тех пор ему запрещено было даже слабый наркотик брать.
Позже он признался, почему не рассказал, боялся, что отец разозлится. Он и правда разозлился. Я думал, он меня убьет. Тогда он, впервые за двадцать лет, меня ударил.
Я помню, как стоял, не поднимая головы, глядя как капли крови из разбитого носа одна за одной падают на светлый ковер.
Вспоминая брата, когда он был еще совсем мелким, счастливые глаза матери. Думая, что бы она сказала сейчас?
Реальность ударила тоже. Та жизнь, за которой я прятался, осталась позади. В новой же было одиноко, пусто, больно и ужасно стыдно. Особенно смотреть отцу в глаза. И я сбежал в академию. Лишь бы не возвращаться домой. Но от себя не убежишь ведь, — поднял я взгляд и горько улыбнулся.
