Я все больше понимала, что наш разговор сворачивает куда-то не туда. К тому же, в плотном костюме успела вспотеть, а время на часах критически приближалось к отметке в десять вечера.
Я встала, слишком громко царапнув по деревянному полу стулом.
— Мне пора обратно… в академию.
— Я отвезу.
Тоже поднявшись, он полез в задний карман за портмоне, положил в счет на столе несколько купюр и застегнул куртку.
— Не нужно. Я возьму такси.
— В моей машине осталась твоя рапира. Не дури.
«Сашина рапира», — мысленно поправила я, вдруг подумав о том, что бы он сказал, узнав.
А почувствовав?
Было очевидно, несмотря на то, что мы старались держаться на расстоянии, даже это не спасало. Ведь порою глаза касаются так, как никогда не прикоснутся руки. И это пугало.
Потому что его прежняя неприязнь трансформировалась в кое-что иное. Более извращенное. И каждый раз, стоило моим щекам вспыхнуть, его взгляд менялся. Становясь по лисьи лукавым. Вот только для него это не более, чем игра. Именно так богатые мальчики развлекаются, когда скучно.
Обратно мы ехали молча.
Север остановился в тени, недалеко от общежития.
— Спасибо, что подвез, и за рапиру, — скомкано попрощалась я и когда уже хотела выйти, он вдруг остановил.
— Постой. У тебя тут…
Медленно, не отрывая взгляда, он облизал кончик большого пальца. А потом также осторожно, словно гипнотизируя, коснулся моего лица и, взяв за подбородок, одним резким жестом провел пальцем по моей нижней губе.
Мне показалось, я не дрожала так еще никогда, так и застыв с приоткрытым ртом.
Сотни крошечных мурашек пробежали по телу, словно кто-то влил в вены искрящуюся минералку.
— ... вишня, — хрипло договорил он.
Глаза Севера в свете фонарей напоминали расплавленное серебро, словно сама луна отсыпала ему своего света. В этот момент я подумала, что все в нем напоминает белый олеандр — смертельно опасный цветок, к которому лучше не притрагиваться, но который, как это всегда бывает, притягивает своей красотой. Красотой, заманивающей в капкан.
«Что ты такое, а, Север?» — хотела спросить я. Хотелось рассмеяться. Хотелось закричать. Вот только я забыла, как дышать.
Так и не проронив ни слова, вышла из сверкающего Астон Мартина, осторожно закрыв дверь, и пока не поднялась в свою комнату, ни разу не обернулась.
Потихоньку разделась, стараясь не разбудить Лесю, и только когда глаза привыкли к темноте, заметила, что подруги не было. Кажется тот второкурсник оказался не таким уж «противным прилипалой».
