— Для того, кто не занимался почти тринадцать лет я был не плох.
— Снова себя нахваливаешь?
— От тебя ведь не дождешься.
Я покачала головой, поболтав ложкой в собственном кофе.
— Привык, что тебя все любят?
Север сделал глоток.
— Считаешь такое возможно?
— А разве нет? Взять тебя. Если не восхищаются, то завидуют. Если не завидуют, то уважают. Если не уважают, то боятся.
Север ухмыльнулся."
"— А тебе не приходило в голову, какова цена? Разве ты сама не считала пару недель назад, что все это просто свалилось мне на голову?
— Разве не этого ты добивался? — парировала я.
— Чтобы все выглядело именно так.
— Возможно, — пожал он плечами. — Но вряд ли кто-то в академии представляет, чего все это стоит.
Я не сдержалась:
— И чего же?
— Одиночества.
Мы замолчали.
Даже люди в кафе как будто притихли, ожидая от кого-то из нас нового хода. И почему мне казалось, что я проиграла эту партию?
Я глубоко вздохнула, набираясь смелости.
— Почему? — спросила неуверенно. — Почему ты рассказываешь об этом именно мне?
Я думала он переведёт тему или просто отшутится, но Виктор ответил максимально прямо:
— Меня восхитила твоя преданность.
Это качество, которое в наше время очень сложно встретить. А еще не безразличие. Ты так отчаянно пыталась дорваться до правды с этими карточками…
— Простое любопытство, — пробурчала я, опустив взгляд.
— Предупредить на балу, наплевав при этом на последствия…
— Мне просто стало тебя жаль.
Север замер на секунду, а потом вдруг склонил голову в своей привычной манере.
Он всегда делал так, когда не верил тому, что ему говорили.
— Не правда.
Его тон был мягким, но я точно чувствовала, что все же смогла задеть его. Это была маленькая колкая месть. Одна из сотен, о которых я мечтала, лежа вечером в постели. Но сейчас она не приносила желаемого удовольствия.
— Просто ты не могла поступить иначе.
— С чего ты взял?
— Потому что сам бы сделал в точности также.
Я отвернулась.
Слова с его губ срывались редко, но подстрелить умели в самое сердце.
Ведь он подбирался к душе всегда слишком близко. Ближе, чем позволяют правила приличия. И наша передружба-недовойна.
И пора было с этим кончать.
— Хочешь сказать, мы похожи? — нахмурилась я. — Нет, Север. Ни грамма. Так что пусть все между нами останется как прежде.
— Ты ведь сама знаешь... — Он снова сел прямо, положив локоть на стол, довольно улыбнувшись. — Ничего уже не будет «как прежде», тебе придется жить с тем «как есть».
