— Я всегда знала про этот долг… чертов моральный долг, который он несет, не давая себе жить нормально, и я всегда… Всегда понимала. Никогда не требовала больше, чем он может дать. Так что происходит сейчас? А, Антон? Может ты мне ответишь? Чем я заслужила подобное отношение? Еще и эти слухи, — я вскинула руки, закрывая глаза. — Они убивают! Они меня просто уничтожают!"
"— Это все ложь, Адель.
Как бы мне хотелось, чтобы все было так. Так просто.
— У него выдался тяжёлый год. Бизнес, отец, проблемы в академии.
Ты же знаешь.
— О, замолчи уже! — буквально выкрикнула я.
— Север тебе не изменял. Даю слово.
Я усмехнулась.
— Настолько уверен в нем, что готов рисковать своей репутацией? Или мужское слово ничего не стоит нынче?
Голос Антона был как сталь.
— Мое стоит, будь уверена.
— Тогда что это, черт возьми? Ваша идиотская мужская солидарность? Прикрыть другу спину? Так это называется?
— Нет, — спокойно ответил он. — Я не оправдываю его. Но я знаю как себя, поэтому ручаюсь. И да, настолько доверяю, что поставлю за него свое слово.
— Может еще и жизнь за него отдашь? — не выдержала я.
— Если понадобится.
Как же он меня раздражал в эту минуту. Хотелось подойти и ударить по лицу со всей силы. Лишь бы не слышать этих вечных мужских оправданий.
— Как вы меня достали, оба! — не выдержала я, закрывая лицо руками. Чувствуя, что еще немного и расплачусь. Я не могла этого себе позволить. Только не в такой день.
В тишине пустого класса раздался глухой стук шагов, а потом Антон притянул меня к себе, обнимая.
И я разрыдалась. Вся боль и горечь последних недель вырвалась наружу, проливаясь слезами на его белую рубашку.
— Прости, Адель, — произнес он тихо, как будто извинялся за что-то одному ему известное. — Я клянусь, Север не хотел тебя обидеть.
Я протянула руку, медленно снимая с него очки.
— И где он? — спросила тихо. — Почему ты, а не он здесь, Тони?
На этот раз Антон не отвернулся. Он смотрел мне прямо в глаза. А потом коснулся большими пальцами щек, стирая слезы.
Его руки были грубыми, почти всегда перемотанными шершавым лейкопластырем. Но прикосновения нежными, будто держал в руках хрустальную вазу.
Он тяжело сглотнул. Его кадык дернулся.
Не отпуская, я погладила его плечи, чувствуя, как от прикосновения мышцы напрягаются под ладонями. Подняла руку и прошлась кончиками пальцев по широкому шраму на лице. Ты наверняка был очень красив, Тони. И вдруг поняла, он и сейчас красив.
А мне больно.
