"
"В Чингисхановом воинстве он пробыл несколько месяцев, изучил, пользуясь своим ментальным даром, монгольский, китайский и уйгурский языки, пообщался с китайцами-инженерами при катапультах и стрелометных машинах и узнал о Поднебесной державе, простертой ныне под пятой кочевников. Ценная информация о земных делах! Усвоив ее, Изгой решил, что будет и дальше двигаться с войском, но так не получилось: монголы разметали армию шаха Мухаммеда, обрушились на хорезмийские долины, и начался кошмар. Теоретически Изгой был подготовлен к актам насилия, но практика оказалась слишком кровавой, слишком мучительной для существа, не ведавшего прежде той страшной многоликости, в которой смерть приходит к человеку.
Свирепость победителей ужаснула его, он перепрыгнул на запад, в славянские земли, и угодил в конфликт между киевским князем и Великим Новгородом. Правда, не такой жестокий: тут, в лесах, было где спрятаться, и резали не так усердно, как в Хорезме.
В ближайшие годы он пережил пару нашествий Батыя на Русь, штурм и разгром Киева, Ледовое побоище и несколько мелких войн и стычек, кончавшихся сотней убитых, спаленным дотла селением и пленными, угнанными в рабство.
С течением лет пообвык, притерпелся к трупам и крови, пожарам и перманентному разорению, посетил Святую Землю, где крестоносцы бились с сарацинами, наведался в страны Европы и основал несколько баз в ганзейских городах, как наиболее миролюбивых и спокойных. Теперь он был Твердиславом из Новгорода, торговцем воском и пенькой, гамбургским купцом Куртом Зее, Петером Альбахом, владельцем канатной мастерской в Антверпене, а еще держал ссудную контору в Гданьске под именем Фалька Медный Грош.
Плоть земного человека сделалась ему привычной, как и земные пейзажи и виды городов — Венеции и Дамаска, Гранады, Каира и Парижа, Шанхая, Самарканда, Рязани и Константинополя. В каждом он прожил какое-то время и обзавелся связями, но ни друзей, ни возлюбленных не обрел. Он был одинок — пылинка из чужого мира, заброшенная в пески земного человечества.
Отлетали в прошлое десятилетия, и наконец пришел к исходу немирный тринадцатый век; начался четырнадцатый, и с ним — Столетняя война. Так назовут ее в будущем и скажут, что бились в ней французы с англичанами, ужаснутся временам Жакерии, прославят подвиги Жанны д'Арк и великих рыцарей, Чандоса и Эдуарда Черного принца, Бертрана Дюгесклена и Родриго де Вильяндрандо, Грессара и Бедфорда.
