В одном из полушарий планеты лежали два материка: на севере — огромный, протянувшийся от полярных льдов до тропической зоны, и южный экваториальный, вдвое меньшей площади, отделенный от северного синими пространствами морей. В другом полушарии тоже имелись два массива суши более скромной величины, а кроме того, был гигантский ледник на полюсе, и были многочисленные острова, один из которых почти дотягивал размерами до континента. Изгой сосредоточил внимание на самом большом материке. Его западная и юго-восточная области были плотно населены, и там, пользуясь оптикой корабля, он разглядел города и дороги, каналы и поля среди лесных массивов, каменные громады крепостей, а также гребные лодки и парусники, скользившие по рекам и вдоль морского побережья.
Оба эти района, бесспорно, являлись центрами цивилизации, но западный, с более прихотливым рельефом и сложными очертаниями берегов, казался предпочтительней — к нему тяготел южный материк, а за сравнительно узким океаном лежали еще два континента, вполне достижимые для аборигенов через пару-другую сотен лет.
Помимо этих примечательных моментов Изгой обнаружил, что из восточных степей катятся на запад плотные массы конных и пеших, огромные стада животных и тысячи повозок, целый город, кочующий среди песков и трав. Переселенцы, подумал он, направляя корабль в глубины огромного озера, которое через много веков назовут Байкалом.
По земному счету времени начался 1219 год.
Войско Чингисхана шло на завоевание Хорезма.
* * *Из корабля, надежно скрытого под толщей вод, Изгой телепортировался в армию, что двигалась на запад, и затерялся в несметных толпах, принимая обличье то воина, то погонщика, то пастуха или раба. Вариации внешности базового организма, тела мужчины, которое он избрал, были ему доступны, в отличие от радикальных перемен — так, он не сумел бы превратиться в женщину или в любое из животных, населявших этот мир с удивительно щедрой флорой и фауной.
Подобная перестройка, требующая изменений на генетическом уровне, создания новых органов, значительной модификации скелета и мышечной массы, оказалась ему не по силам, однако способность к мгновенному перемещению и множество новых личин делали его практически неуловимым. Он находился в безопасности — по крайней мере, сейчас, когда на Земле не имелось приборов сложнее компаса и астролябии и оружия страшнее арбалета.
