Они уже чертили карты своих материков, знали геометрию и медицину, плавили сталь, писали книги, строили гигантские сооружения, торговали, воевали, разводили скот и занимались множеством ремесел. Очень многообещающая раса эти земляне! — думал Изгой. Когда они изобретут науку и достигнут технологической стадии, кое-кому придется потесниться… Пара тысяч лет — и вся Галактика признает их вполне разумными!"
"Выбор был сделан, и в один из дней, навсегда распрощавшись с родителем и приняв форму человека, Изгой телепортировался на корабль, поджидавший его у заатмосферной станции.
Судно оказалось небольшим, ибо прыжок к Земле не требовал долгого времени; кроме самого пилота, в нем помещался только контейнер с оборудованием. Приборы и устройства, взятые с собой Изгоем, были миниатюрными и большей частью хранились в виде спор или механозародышей: инициировав то или иное семя мысленным импульсом, он мог вырастить необходимый агрегат — деинтро, сиггу, пищевой синтезатор или ментопередатчик, рассчитанный на мозг землян.
Природный телепатический дар у них, к сожалению, отсутствовал.
Повинуясь команде Изгоя, корабль совершил прыжок, погрузившись в то измерение Вселенной, где не существовало ни пространства, ни времени, ни звезд и обитаемых миров, ни света и тьмы, ни тепла и холода. Дистанция между планетой метаморфов и Солнцем была огромна, но странник преодолел ее с той скоростью, с какой путешествует мысль. Он вынырнул на периферии системы и, когда корабль нашел нужный мир, третий от местного светила, переместился к нему еще одним, совсем коротким прыжком.
Затем покружил около планеты, изучая ее океаны и материки с помощью оптических устройств, пригодных для глаз человека. Находясь в новом и окончательном своем обличье, он испытывал что-то наподобие эмоциональной эйфории: Вселенная, даже тесный мирок его корабля, раскрывалась перед Изгоем во всей щедрости красок и звуков, запахов и тактильных ощущений. Впервые со дня появления на свет он видел, смотрел своими собственными глазами, мог говорить с кораблем и слышать его ответы не только ментально, но и при посредстве воздушной среды, что заполняла кабину.
Это казалось таким восхитительным, таким непривычным и чарующим! Возможно, органы его собратьев-метаморфов отличались большим совершенством, но он уже не думал о своей ущербности: чтобы вписаться в яркую, манящую и неизведанную реальность, в поджидавшее его бытие, хватало человеческих чувств.
