По корабельной обшивке покатились волны, конус, будто впитывая их, вырастал на глазах, делался шире и длиннее, затем его поверхность по обе стороны от вершины прорезали черные линии. «Клюв» неторопливо раскрывался; нижняя половина отъехала, словно подвешенная на шарнирах челюсть, и лучи прожекторов осветили просторную камеру. Челнок мог бы поместиться в этом шлюзе, но Коркоран, поймав вопросительный взгляд пилота, покачал головой.
— Нет. Оставайся здесь, Егор. В случае чего подстрахуешь нас.
Прозрачный колпак над кабиной сдвинулся. Теперь их отделяли от пустоты лишь шлемы и гибкая прочная ткань рабочих скафандров. В отличие от боевых они были не такими громоздкими, лишенными экзоскелета, не требующими специальных навыков. Пожалуй, только Коркоран сумел бы нормально перемещаться в боевом скафандре да еще, быть может, Зибель. Но он о своих умениях распространялся редко.
Закрепив на плече голокамеру, Коркоран оттолкнулся и перелетел в раскрытую пасть шлюза.
Его движения были уверенными, изящными и четкими, как у любого астронавта, привыкшего к невесомости, где не шагают, не бегают, а прыгают и летят. Один из прожекторов, висевших за кормой катера, подчиняясь команде, притушил свой яркий блеск и последовал за ним."
"Прыгнул Зибель, потом Асенов. Хельга Сван, вцепившись в спинку пилотского кресла, глядела, как они исчезают в шлюзе инопланетного корабля. Страх сковал ее; Коркоран ощущал это так же отчетливо, как нерушимое спокойствие Зибеля и любопытство Асенова.
Ему припомнились рассказы дяди Павла, отрывочная информация о сильмарри, которую передал Литвину квазиживой механизм или, возможно, существо, что управляло прибывшим с Новых Миров звездолетом. Согласно этим сведениям, сильмарри были странной расой — гигантские черви, не обладавшие индивидуальностью и не имевшие ни глаз, ни конечностей, ни легких, ни желудка. Но, несмотря на это, они странствовали в космосе и были далеко не безобидны, о чем могли поведать многие, включая пилотов фаата — тех, что пережили встречу с ними.
— Хельга, если не хочешь, ты можешь с нами не идти, — мягко промолвил Коркоран. — Останься на катере с Егором.
— Я пойду.
Словно бросаясь в омут, она стремительно скользнула сквозь разделяющее их пространство. Теперь они, все четверо, стояли в шлюзе — обширном помещении цилиндрической формы, тянувшемся в глубь корабля на сорок-пятьдесят шагов.
