Разрываю дистанцию. Ледокол улыбается мне, и даже, издеваясь и играя на публику, аплодирует, мол, признает мой маленький успех. Его отнюдь не потрясли мои удары. Ну, давай, давай, повеселись, мой друг, я еще и не начинал. Ледокол снова атакует, бью встречный лоу, и сразу же, с другой ноги, выбрасываю хайкик ему в голову. Получаю мощный удар кулаком в грудь на возврате, и отлетаю назад. Больно, но терпимо. Удар ногой в голову противник принял на подставку, а мощный лоу-кик как будто и не заметил. Он снова идет вперед, все время двигаюсь по кругу, и встречаю его лоу-киками и стопингами по ногам.
Ледокол довольно грамотно их принимает. Броня мышц дает ему возможность пока не замечать мои удары, но накопительный эффект рано или поздно даст о себе знать: только бы до этого времени он не попал по мне своими кулачищами размером с маленькую тыковку. Всаживаю ему спин-бэк- кик с разворота в живот и немного отбрасываю назад, но и сам отлетаю от своего же удара. Как в стену ударил. Такое впечатление, что у Ледокола там просто бетонная плита вместо мышц пресса.
Пока мой противник по-настоящему попал по мне всего пару-тройку раз, более высокая скорость дает мне возможность уходить от ударов противника либо принимать их вскользь по касательной, но сколько я смогу еще так двигаться, пока не выдохнусь — это вопрос, который мне и самому интересен. Я хорошо приложился по нему уже приличное количество раз. Особенно я усердствую с ударами по ногам, но видимого эффекта так и нет. Такое впечатление, что у него очень высокий болевой порог, или он обдолбался чем-нибудь.
Ледокол загоняет меня к экрану и мне приходится сойтись с ним в рубке на средней дистанции. Обычно я здесь чувствую себя весьма уверенно, но сейчас мне очень тяжело. Я быстрее, я более верткий и пропускаю гораздо меньше, но цена удара у нас с моим противником разная. Мы с Ледоколом отчаянно долбим друг друга, сойдясь, как говорится, кость в кость. Принимаю удары противника на подставки, сам бью и руками, и ногами, и попадаю, хорошо попадаю, но ощущение такое, что бью как в тугую резину, в которой мои удары просто вязнут.
Но и Ледокол пока не может меня вырубить, хотя отчаянно старается. Былая улыбочка давно уже сошла с его губ, и они теперь разбиты и окровавлены от моих ударов. По всему его лицу видны сечки от моих попаданий. Левый глаз у него вот-вот заплывет, надо бить туда почаще, он теперь хуже видит на эту сторону. Сам я, наверное, выгляжу не лучше, но могу об этом только догадываться.
