Вы ведь не позволите, чтоб он ушёл неизвестно куда, жить своим домом…
– Знамо дело, не позволю! Он мальчонка молодой, неразумный, она и того пуще, темнота деревенская, где уж им, без присмотру-то… – начала было бабка и осеклась. Посмотрела на меня с непонятной обидою, шмыгнула носом, потом махнула рукой и вернулась в дом, давать указания кузнецовой дочке. Да нормально всё, поворчит и успокоится…
Что-то, кстати, часто на меня тут все обижаться стали: и Митька, и бабка, и домовой, ещё и кот Васька (типа я его в город погнал), а в городе царь, которому поучаствовать не дали, и государыня (за царя!) и… да мало ли желающих найдётся.
Самому, что ли, на всех разобидеться? Я тоже имею право! И, может быть, даже большее, чем у них всех…
С невестой разлучили, отпуск испортили, коровой затравили, фуражку продырявили, про нервы вообще молчу… А может, плюнуть на всё и пойти прогуляться до встречи с Кощеем? Коварного австрийца я не боялся, после неудавшихся стрельб вряд ли он рискнёт сунуть нос в село… За околицей меня привычно встретила бодрая частушка:
Кроет тётя Марфа всякоНедостреляного дьяка.
А он и рад стрелятися,Тока б не венчатися!Я дослушал, покачал головой, даже улыбнулся и продолжил путь. Потом меня ещё облаяли собаки и… собственно, на этом всё. В смысле, всё хорошее на этом кончилось…
Во-первых, идея поздней прогулки оказалась не ко времени.
Я имею в виду историческую эпоху: ни одного фонаря, уличное освещение – ноль, а в окнах тоже свет не горит, ибо нормальные крестьяне ложатся и встают по солнышку. Поговорить не с кем – Шмулинсон наверняка давно ушёл, а Митьку не доорёшься, да и незачем по ночи народ милицейскими воплями пугать. На всякий случай дошёл до дома кузнеца, предположительно целующуюся молодую парочку у забора не обнаружил и развернулся назад.
Короче, именно тут меня и остановили…
* * *– Вот мы и встретились, сыскной воевода. – Из темноты на освещённый луной пятачок шагнула долговязая фигура в чёрном балахоне.
Я, кажется, говорил, что Алекс Борр не сунется в село? Так вот он-то действительно не сунулся, а гражданин Бессмертный… Предо мной собственной персоной стоял сам Кощей, и подозрительный вид его не оставлял ни малейших сомнений в его же намерениях.