Натаньел испытал такое острое физическое возбуждение, что испугался. Если он и дальше будет так прижимать ее к себе, Элизабет вскоре тоже поймет, как сильно он ее хочет!
Он слегка отстранил девушку.
— Что такого сказал или сделал Теннант? Чем он вас так обидел? — властно спросил он.
Элизабет покачала головой:
— Пожалуйста, отпустите меня, тогда я смогу достать из кармана платок. — Она бросила на него умоляющий взгляд. Натаньелу пришлось уступить, потому что он увидел, как в ее синих глазах снова стоят слезы.
— Теннант сделал вам гнусное предложение?
Элизабет сдавленно усмехнулась. Как странно!
— Нет-нет…
— Тогда в чем дело? — нахмурился Натаньел. — Только не говорите «ни в чем», потому что я все равно вам не поверю!
Она судорожно вздохнула и без выражения ответила:
— Мне совершенно все равно, верите вы мне или нет.
— В самом деле? — сухо парировал он. — Тогда мне, возможно, стоит обсудить это с тетушкой.
Элизабет изумленно ахнула:
— Вы этого не сделаете!
— Интересно, как вы мне помешаете? — Он насмешливо поднял брови.
Она бросила на него раздраженный взгляд. Оказывается, его мягкость и снисходительность были лишь игрой ее воображения! Поскольку граф стоял совсем близко, она словно ощущала, как на него накатывают волны неудовольствия. Неожиданно она вздрогнула, сообразив, что они на террасе совсем одни. Другие гости не стремились освежиться на воздухе. Тихая ночь окутала своим покрывалом только их двоих…
Элизабет неловко переступила с ноги на ногу:
— Наверное, нам лучше вернуться в дом.
— Вы никуда не пойдете, пока не скажете, чем Теннант вас обидел, — упрямо настаивал Натаньел, преграждая ей дорогу. Элизабет поняла, что граф не сдастся, пока не узнает, как Теннанту удалось довести ее, всегда такую хладнокровную и стойкую, до слез.
Увидев, что она плачет, Натаньел вдруг почувствовал, как в груди у него что-то сжимается. Одновременно ему страстно захотелось избить неотесанного мужлана, ставшего причиной ее слез.
Элизабет захлопала длинными, шелковистыми ресницами и спросила:
— Милорд, вы в самом деле хотите знать?
Ее вопрос намекал на то, что сам Натаньел каким-то образом имеет отношение к обиде, которую нанес Элизабет Теннант, и ему еще больше захотелось выяснить, что случилось.
— Да, очень хочу, — сквозь зубы процедил он.
— Что ж, будь по-вашему. — Она слегка наклонила голову.
