Настоящий джентльмен не имеет права обсуждать подобные вопросы с незамужней молодой леди, каким бы низким ни казалось ему ее положение.
Она тряхнула головой:
— Я вовсе не отвечаю сэру Руфусу взаимностью!
— Значит, если он предложит вам руку и сердце, вы ответите отказом?
— Да. — Элизабет с трудом удалось удержаться, чтобы не вздрогнуть от отвращения при одной мысли о браке с таким человеком, как сэр Руфус Теннант.
— Приятно слышать, — с явным облегчением произнес Натаньел.
— В самом деле? — Элизабет метнула на него любопытный взгляд.
— Почему?
Он еще несколько долгих секунд мрачно смотрел на нее, а затем уклончиво ответил:
— Неужели вам в самом деле хочется провести остаток своих дней в сельской глуши?
Элизабет с большим трудом удержалась от улыбки. С самого рождения она жила именно в сельской глуши!
— Здесь, в Девоншире, очень красиво. — Она пожала плечами.
— Вряд ли местные красоты будут так же привлекать вас, если вы станете женой напыщенного и самодовольного болвана вроде Теннанта.
— Губы Натаньела скривились в презрительной улыбке.
— Возможно, не все находят сэра Руфуса таким же… докучливым, как мы? — заметила Элизабет, желая казаться беспристрастной.
— Сомневаюсь, особенно если вспомнить, что в тридцать восемь лет он все еще не женат, — отрывисто ответил Натаньел, которому все больше хотелось еще до конца сегодняшнего вечера серьезно побеседовать с названным джентльменом об Элизабет Томпсон.
— Может быть, он сам не хочет вступать в брак? — предположила Элизабет.
— Может быть.
Элизабет бросила на него задумчивый взгляд:
— Вы говорите так, словно вам известно, почему он не хочет жениться!
Натаньел покачал головой:
— Я не настолько хорошо знаком с Теннантом и потому не могу судить о том, что он хочет и чего не хочет. Просто, по-моему, странно, что сэр Руфус, представительный мужчина и состоятельный землевладелец, еще не женат, хотя ему исполнилось уже тридцать восемь лет!
— В каком смысле странно? — не сдавалась Элизабет.
Натаньел пожалел, что завел разговор о тетушкином соседе.
И дело было не в том, что он желал привлечь сочувствие Элизабет к сэру Руфусу, — он этого как раз не желал. Просто самоубийство Джайлса Теннанта, брата сэра Руфуса, по мнению всего общества, граничило с дурным вкусом.
Интрижки в высшем обществе, коих было немало, как правило, устраивались за закрытыми дверями, вдали от чужих глаз и любопытствующего супруга. Поступок же Джайлса Теннанта потряс общество до основания.
