Когда Саламбеков положил трубку, я сразу спросил его, возвращая с заоблачных высот в кабинет:
– Ну и как же мы будем искать этих парней?
Это уже можно было рассматривать и как согласие с аргументацией Фуртанбека Хаджибекаровича, а можно было рассматривать и по‑другому. Кому как нравится. Мне вот, например, нравится одно, а ему собственная версия душу греет. Как показывает практика, каждый человек в подобной ситуации видит именно свой вариант. Саламбеков и увидел, оттого и расслабился. Я же с его вариантом никаких надежд не связывал.
– Вы же прибыли с конкретными целями? Искать будем, я полагаю, по двум направлениям. Первое – продолжаем активный поиск повсеместно, как уже ведем несколько дней. Где‑нибудь да могут попасться. Второе – ваш вариант поиска через Висангири Мажитовича Майрбекова.
– В вашем варианте поиска я помочь вам буду бессилен, сами понимаете, да и не уполномочен я на это; а что касается моего варианта, то давайте обсудим его. Вы же мои просьбы получили? Удалось что‑то сделать?
Он хмуро кивнул.
Видимо, ему чем‑то не понравились мои просьбы и моя идея проведения поиска. Она ведь в самом деле только на любителя, не больше. Подполковник Саламбеков любит ломовые действия, с помощью которых можно в кратчайшие сроки добиться результата или хотя бы всем показать, что ты полон энергии, чтобы этого результата добиться. У нас, к сожалению, это иногда за результат и принимают. А таким людям не нравится долговременное и тихое ожидание в засаде. Им подавай что‑то более серьезное.
Саламбеков хотел что‑то сказать, потом посмотрел в окно, за которым начинала собираться гроза, и после этого мотнул головой.
– Мне скоро должны доложить результаты переговоров с соседями. К сожалению, соседи у Висангири Майрбекова не слишком лояльны к власти. Внешне они ей не противятся, но и не рвутся помочь. Но я послал на дело человека, который в том районе считается своим. Он, кстати, и подталкивал Майрбекова на адат. Потихоньку, через разных людей, через соседей, через знакомых, подкидывал информацию, и, в результате, сам Висангири Мажитович начал чувствовать вокруг себя «полосу отчуждения».
Его начали сторониться люди, за его спиной шептались, к нему перестали заходить в гости те, кто раньше заглядывал каждый день. А потом, когда Майрбеков «созрел», тот самый человек открыл ему глаза. И помочь вызвался в некоторых организационных мелочах.
– Я думал, на Майрбекова подействовало поведение родственников других погибших, – заметил я.
– Нет.
