А я громко выпаливаю, глядя на отца:
— Зачем ты это делаешь?! Зачем ты так поступаешь?!
На нас оборачиваются редкие посетители, но мне плевать. Я хочу, чтобы ему было стыдно!
Отец вскакивает со стула. Больно сжимает мой локоть.
— Ты что здесь делаешь? — требует он взбешенно.
— Почему ты это делаешь?! — не слыша, снова выпаливаю я. — Чего тебе не хватает?!
Я понимаю, что мои вопросы детские. Что я уже слышала их, только их задавала не я. Когда-то давно, моя мать.
— Замолчи!
Он осматривается. Ему неловко. Его пальцы делают мне больно.
— Как тебе не стыдно?! — в сердцах кричу я. — Что ты за человек такой?!
— Замолчи! — на этот раз громче, злее.
— Пошел ты!
В ответ мою щеку обдает кипятком — это пощечина.
Я на минуту лишаюсь кислорода. Не могу поверить, что этот удар был настоящим. Не могу сдержать краску, которая заливает меня с головы до ног. От шока, от стыда перед посторонними людьми, от бессилия, я ведь не знаю, чем на это ответить. Только вот так — стоять и беззвучно открывать рот, как тупой рыбе.
На лице незнакомки шок.
Мне хочется плюнуть ей в лицо.
Я никогда в жизни не позволяла себе отступать вжав голову в плечи, а сейчас именно это и делаю.
Уношусь, опустив голову и боясь поднять глаза.
Из них льются слезы. Я выжимаю педаль, заставляя машину сорваться с места и выпрыгиваю на трассу, зацепив колесом бордюр…"
"Дорогие читатели. Хочу поблагодарить всех неравнодушных к истории нашей бедовой Дианы. Я вместе с вами переживаю. Спасибо!
Глава 21
Я не выбираю дорогу, она прокладывается сама.
В том направлении, которое я знаю, которое зашито на подкорке — домой.
Я осознаю это, когда мимо начинают проноситься хорошо знакомые улицы, дома, деревья, и все это зашорено дымкой, пеленой, через которую я смотрю на дорогу.
Мои слезы горячие и злые. Такие злые, что прожигают щеки.
Я даже не понимаю, как умудрилась не заблудиться и вернуться на знакомое шоссе. Я просто втыкаюсь взглядом в ворота родного дома, жму по тормозам так, что меня бросает вперед, потом назад.
Становится так тихо, что я слышу свое дыхание. Скрежет ворот, когда их открываю. Они отъезжают, и я вижу крыльцо, подстриженные как под линейку кусты сбоку: двор своего дома.
Дома, где так хочу укрыться.
Вкусные запахи еды внутри застревают у меня в носу, в горле. Меня почти выворачивает. Я оставляю чехол с платьем матери на банкетке и несусь к лестнице, не оповещая о своем возвращении.
Быстро, чтобы не столкнуться с ней, с матерью.
А потом я ныряю под душ.
