И хоть социальные сети не позволят мне хоть кого-то из одногруппников потерять из вида, это все равно чертовски трогательно!
Я нахожусь под давлением этого состояния всю дорогу до химчистки.
Улыбаюсь. Я улыбаюсь! Это было весело и грустно.
Я отправляю платье матери на заднее сиденье машины и решаю заехать за кофе. Солнце расплавило мне мозги, мне необходимо взбодриться.
У кофейни, которая находится в здании “нашего” торгового центра я паркуюсь, но забываю про кофе, когда вижу, как из здания выходит мой отец в компании незнакомой мне женщины…
Всем привет
Глава 20
Она моложе, чем он, — это вторая мысль после той, которая касается нахождения отца в городе.
Моложе, кажется, лет на десять, именно поэтому любые закравшиеся в голову мысли, уродливые мысли, я вдруг отметаю.
Пусть их вколачивали в мою голову годами!
Каждым скандалом, каждым обвинением, оскорблением, которое проходило через мои уши, откладывалось на подкорке, я не допускала мыслей что он… что все сказанное когда-либо — это правда.
Что все действительно так уродливо. Что он виноват во всем том, в чем его обвиняют."
"Я всегда предпочитала об этом не думать. Не хотела ничего знать об отношениях родителей, об их отношениях как мужчины и женщины, предпочитала не думать о том, как вообще они живут, чем заполняют свободное время.
Меня интересовала только моя жизнь! Только мои отношения, мои развлечения.
Я эгоистка. Долбаная чертова эгоистка. Отвратительная дрянь. Я ничего не хотела знать. Что у моих родителей на душе, о чем они думают, что чувствуют.
Я просто заткнула уши, закрыла глаза, завязала свой рот. Как. Эгоистичная. Дрянь.
И сейчас, глядя на то, как мужчина с так хорошо знакомой мне сединой открывает пассажирскую дверь своей машины для незнакомки, я понимаю, что это не может быть какой-то деловой встречей.
Нет, потому что на женщини восьмисантиметровые шпильки — обувь, не предназначенная для обычного дня. Только идиотка будет носить такую просто так, в разгар дня, находясь по делам в центре города.
Только больная идиотка!
В ее руках пакет из ТЦ. Я знаю все отделы в этом здании, ведь оно принадлежит нам, принадлежит отцу, и я могу назвать почти всех арендаторов. От кофейни, в которую я направлялась, до отдела женского белья. Пакет именно этого магазина у женщины в руках, а я своими с силой сжимаю руль.
Мне стыдно.
Щеки краснеют. Мне хочется отвернуться, и я действительно отворачиваюсь, но это не помогает.
