— Говори, — угрожающе прорычал господин Россэр."
"Приоткрыв один глаз, я едва в обморок не грохнулась: радужка дракона горела жёлтым пламенем, а кожа вокруг глаз была покрыта гладкой чешуёй.
— Что? — пролепетала едва слышно, заодно вспоминая все известные молитвы.
Как бы он не превратился в огнедышащего монстра и не спалил карету вместе со всем её содержимым, то есть мной.
— Какие у тебя дела с принцем, Грейс? — угроза в голосе господина Россэра наотмашь ударила по натянутым нервам, притупив инстинкт самосохранения.
— Дела? С чего вы вообще взяли, что у меня могу быть дела с наследником престола? Да будь моя воля, я бы обходила этого… этого… это высочество за три квартала!
Только вот его презрительный взгляд не оставлял никакой надежды на то, что мне поверят.
— Тогда чего ты так дрожишь, Исабель? Он приказал тебе следить за мной и докладывать ему обо всём? Я прав?
— Нет, не правы! — горячо возразила, чувствуя, как по венам вместе с кровью разливается горечь от несправедливых обвинений. — Я бы никогда не стала шпионить за вами, тем более по приказу принца.
Неужели вы думаете, что я способна на такое предательство? И я дрожу, потому что вы себя со стороны не видели!
Гоподин Россэр продолжал сверлить меня пристальным взглядом, но в нём уже не было ни скрытой угрозы, ни явной неприязни.
— Принц спас тебя от отчима. Значит, явно что-то потребовал взамен. Так что он потребовал, мисс Блейни? — черты его лица стали мягче, а глаза уже не светили, как два сигнальных фонаря. — Сын короля вовсе не славится бескорыстием.
— Имя вашей невесты, — выпалила я и обиженно засопела, скрестив руки на груди.
Про то, что принц дал мне три дня, решила пока не упоминать. Всё равно не собиралась вестись на эту гнусную провокацию, особенно теперь.
— И всё? — сухо спросил дракон.
Злой Дэйгон Россэр больше не вызывал во мне страх, однако я почувствовала, как гнев и обида закипают внутри меня.
Как он мог подумать, что я способна на предательство?
— Милорд, — начала я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
— Клянусь, я никогда не стала бы помогать принцу в его интригах против вас! И меня глубоко ранит то, что вы могли хоть на миг в этом усомниться. Неужели моя преданность вам ничего не значит? Как вы вообще поверили его лживым словам? А он ведь знал, что вы поверите, и наверняка сейчас доволен собой, как индюк!
От несправедливого обвинения к глазам подступили слёзы, но я упрямо смотрела прямо в глаза господину Россэру, надеясь, что он увидит в них искренность.
