— Что с тобой? — шепнул мне Смерч, на коленях которого я сидела, попивая вкуснейшее домашнее вино. Оно казалось забродившим компотом, но, как позднее выяснилось, в этом и заключалось коварство этого напитка.
— Стала свидетелем разговора между Кириллом и той девушкой, Снежаной, кажется, — не было у меня от него тайн.
Глаза Дениса стали серьезными.
— И что? — осторожно спросил он, убирая прядь моих волос за ухо.
— Она попросила у него прощения и ушла, — вкратце поведала я. — Ничего такого, просто… Ощущения неприятные, что в чью-то тайну влезла.
А я ведь не хотела… Все случайно вышло, — пожаловалась я своему парню.
— Все хорошо, Чип. Ты ничего не сделала, а за случайности ты не в ответе, — тотчас успокоил он меня. — Просто никому об этом не говори, ладно?
— Конечно, не скажу! — воскликнула я громче, чем нужно. И на меня тотчас обратили внимание.
— Чего ты там говорить не хочешь? — подался вперед один из парней. — Тост?
— Машка, ну-ка давай, ты тост скажешь, — решила Берта.
Как оказалось, сейчас бурно выбирали следующую жертву, вернее, рассказчика очередного тоста, и я невольно привлекла к себе внимание.
Я поднялась на ноги, чувствуя, как кружится голова и в ногах появляется то ли слабость, то ли легкость. Несколько бокалов домашнего вина сделали свое дело незаметно и коварно.
— Могу и тост, — легко согласилась я и задумалась на несколько секунд. — О! Знаю, какой тост, — обрадовалась я. — У меня есть племянник Саша. Однажды, когда ему было лет пять, мы с ним рисовали.
И когда я посмотрела на его листик, увидела там трех человечков. «Кто это, Саша?», — спросила я у него. Он показал на человечка посредине — самого большого — и сказал: «Это я». «А это кто?», — показала я на человечка слева. «Это тот, кто охраняет меня», — ответил Сашка. «А это?», — показала я на человечка справа. «А это тот, кто моет мне ноги», — сказал он…
Меня прервали смешки. Я тоже заулыбалась.
— Так вот, к чему я… Пусть у вас всегда будет тот, кто будет мыть вам ноги! И тот, кто будет охранять, — выдала я.
— Главное, самому не быть тем, кто моет ноги! — раздались смешливые голоса, и народ захохотал.
— Как хорошо, что у меня есть такая детка, — с явным намеком на брата заявил Черри.
— Вот ты так об Анне думал, она от тебя и ушла, — вывернулся тот. — Надоело тебе ноги драить грязные.
Упоминание об Аладдине задело парня за живое, и они опять поругались.
Вроде бы все было хорошо.
