— Завтра дам телефон, и сама позвонишь, а сейчас я хочу знать, почему ты в таком состояние оказалась на улице?
«Потому что я сама, своими руками разрушила свой брак» — звучит приговором в голове, но произнести вслух не могу.
— Ладно. Не хочешь, не говори. Это было простое любопытство.
— Роксана, я очень благодарна тебе за помощь, но мне нужно домой, к дочери… — Сама не знаю почему к совершенно чужому человеку обращаюсь на «ты», словно мы давно знакомы.
— Не переживай. С дочерью все хорошо. С ней сейчас бабушка.
«Бабушка…»
Значит… Дальше думать не хочу.
— Эй! Это еще что такое?! А ну, сейчас же прекрати! Я, значит, успокаиваю твоего мужа, что ты у меня умничка, и у тебя все будет хорошо, а ты мне решила этаж затопить! — пытается расшевелить меня Роксана.
Но я ее не слышу. Слезы сами катятся из глаз, и я даю им волю, выпуская наружу всю боль, которая неподъемным камнем тянет вниз.
— Поплачь. Может легче станет… — Роксана гладит меня по голове, стараясь успокоить.
А я, совершенно себя не контролируя, выплескиваю совершенно чужому человеку свою историю.
Роксана слушает молча. Я не знаю, почему она не дома, или почему не спит. Возможно у нее сегодня дежурство, а я отвлекаю ее от других пациентов. Но только сейчас замечаю, что в палате лежу одна.
Мне становится легче. Намного. Возможно завтра я найду способ жить, а сегодня побуду слабой.
— Полина. Я ненавижу давать советы, — произносит Роксана. — Но тебе нужно поговорить с мужем. Объяснить ему. Не думаю что, зная, что он хочет ребенка, ты продолжала бы предохраняться.
В этом есть и его вина. Даже больше, чем твоя."
"— Он считал, что бесплоден, а я, принимая таблетки столько лет, лишь убедила его в этом.
— Полина, послушай меня. Если бы твой муж хоть словом обмолвился, что хочет ребенка, я уверена, что вы бы нашли выход. Так что не казни себя, а поговори с ним. Я уверена, что у вас все будет хорошо.
— Нет, Роксана. — Я безнадежно качаю головой. — Мне не с кем разговаривать. Он не вернется.
— Ты в этом уверена? — усмехается она.
— Да. В этом я уверена. Я знаю, как он любил Камиллу. Но когда ушел, то никогда не оборачивался. И ты сама сказала, что Дарина с бабушкой. Сережа никогда бы не оставил ее. — До боли закусываю губу, пытаясь сдержать эмоции, но это не помогает.
— Все верно. Он приехал, забрал Дарину, отвез дочь домой и вернулся сюда, — мягко произносит Роксана.
— Зачем? — смотрю в глаза цвета горького шоколада Алазаровой, которые при таком освещении кажутся совсем черными.
