— Ты серьезно не знаешь, зачем приезжают мужья, когда их жены попадают в больницу?
— Случись это раньше, Сережа даже не уехал бы. А после того, как я с ним поступила…
— Ох, ладно! Обещай, что ты не будешь делать резких движений, — просит Роксана.
— Не поняла?
— Ой, ну что тут непонятного?! Не вставай! Хорошо?
— Ладно.
— Я сейчас.
Роксана достает из кармана медицинских брюк телефон и включает камеру.
— Это зачем?
— Сейчас увидишь. Пару минут. — И Роксана уходит, оставляя меня одну.
Глава 33
Прислушиваюсь к своим ощущениям.
Шум прошел, да и голова не кружится. Наверное, надо поблагодарить Роксану, оплатить услуги и возвращаться домой.
Домой. Без Сережи это слово уже не будет иметь тот смысл…
Я не знаю, сколько сейчас времени. На мне нет часов, и я не представляю, где моя одежда, потому что лежу в ситцевой светло-сиреневой рубашке для пациентов.
Роксана возвращается. Как ей удается ходить так бесшумно? Невольно бросаю взгляд на ее обувь — на стройных ногах обычные балетки.
Они почему-то никак не сочетаются с ее образом. Мне кажется, что такие женщины, еще в детстве, едва научившись стоять, сразу надевают высокую шпильку.
— Держи. — Она протягивает мне свой айфон.
— Что это?
— Сейчас сама все узнаешь. — Роксана ждет, пока я нажму воспроизведение видео, и я нажимаю.
Гляжу на экран:
Роксана выходит из моей палаты и идет по недлинному широкому коридору, ведя камерой перед собой. Словно хвастается. На стенах висят рамки. Что на них — я не вижу, но подозреваю, что дипломы или достижения.
Я уже поняла, что клиника — ее радость, и Роксана спешит покрасоваться успехами. Она выходит к более освещенному месту. В обычных больницах такое называется «пост», здесь что-то вроде стойки администратора. Я вижу работающий компьютер и идеальный порядок на столе. Возле самой стены стоят две небольшие пальмы. Камера разворачивается, и на меня смотрит красивое лицо моей спасительницы.
— Готова? — слышу шепот из камеры телефона, и, даже не задумываясь, что делаю, киваю изображению.
Камера разворачивается, и я снова вижу стену на этот раз с информационными стендами и стоящий на полу в большом вазоне огромный широколистный фикус. Камера смещается влево, открывая мягкие кресла для посетителей, на одном из которых в неудобной позе, притулившись, спит мужчина.
Рука, в которой я держу телефон, начинает дрожать. Не узнать Сережу невозможно. Подношу экран ближе к лицу, но запись обрывается.
