Реально, по-настоящему помешался на этой роскошной девушке. Она была не только красива. Нет, не была просто красивой картинкой, какой являлась, к примеру Серилла и все остальные женщины, которых я знал до этого.
В Манон чувствовался стальной стержень, огромная сила духа и воля. После долгих лет службы в армии я научился определять такие вещи в солдатах и офицерах.
Но почему с самого начала не разглядел этого в своей собственной жене?
Еще немного и я просто насильно овладею ей, как бог Арей когда-то овладел той женщиной, ставшей прародительницей Альберонов.
Один раз я уже чуть было этого не сделал, и мне самому сейчас мерзко это было вспоминать.
Я уже понял, что если возьму ее без ее на то согласия, она никогда в жизни мне этого не простит.
А я хотел ответных чувств. Хотел видеть свое отражение в ее глазах, потемневших от желания. Хотел, чтобы она, задыхаясь от страсти, стонала мое имя.
Стонала от наслаждения, называла меня по имени много, много раз.
Это казалось так просто – наброситься на нее, смять, подчинить, уложить прямо на этот стол и там…
Чего мне стоило сдерживаться!
Одни боги знают, каких нечеловеческих усилий стоило сдерживаться.
– Прекрати, – сквозь зубы процедил я.
– Но вы же оплатили приват-танец, господин маршал. Я должна исполнить.
– Разумеется, исполнишь. Только в моем доме. В моей спальне.
Мой холодный тон словно отрезвил ее. Манон остановилась и, как фурия, спрыгнула со стола.
Красивая. До чего же она стала красивая и недоступная!
Великолепная.
С оглушительной яростью и презрением, застывшими в прекрасных глубоких глазах.
Там была не то, что глубина. Бесконечная, бездонная пропасть.
Она манила, утягивала туда, и я понимал, что мне уже не выбраться.
Все, бесполезно.
Я в твоем плену, Манон. И крепче его нет.
А ты теперь будешь в моем.
ГЛАВА 39
– Я не собираюсь возвращаться в твой дом. Глупо даже думать об этом. У меня теперь своя жизнь.
– Ты моя жена. У тебя не может быть своей жизни.
Девушка гордо вскинула голову, как будто была императрицей, а не стояла сейчас передо мной, полуобнаженная и такая возбуждающая, что у меня начисто сносило башню.
– Я в тройниках участвовать не собираюсь.
– В каких еще тройниках?
– С этой твоей толстопятой девкой.
Я реально поначалу не понял, что она вообще имеет ввиду.
– Сериллой Дамвиль! – любезно пояснила Манон. – Уже забыл имя своей плебейской шлюхи?
Самое удивительное, что я действительно забыл.
