Единственным желанием в этот момент было утащить ее со сцены, спрятать от восхищенных взглядов остальных посетителе кабаре, чтобы не смели пялиться на МОЕ! Не смели даже думать, о том, чтобы…
Лишь только благодаря выработанной долгими годами военной выдержке мне удавалось сдерживаться.
А самое главное, Манон даже не смотрела в мою сторону, расточая улыбки тем, кто сидел за передними столиками.
Чувства были противоречивыми – хотелось спрятать жену от чужих глаз, но в то же время не хотелось, чтобы ее великолепный танец заканчивался.
В этот момент она изогнулась, проведя тонкими пальцами по груди, и я почувствовал, что в районе паха мне стало очень и очень тесно.
Невозможно!
Претемный, какого …?
В последнем па Манон откинула волосы назад, и свет от сферы упал на ее лицо.
На лбу девушки блеснул изящный золотистый месяц.
Не в силах больше себя контролировать, я грязно выругался и вскочил.
Лаури! Она стала лаури!
Именно с этим связаны все ее изменения. Я не дождался совсем чуть-чуть.
Никакая она была не бракованная. А заколдованная царевна-жаба. Или, вернее, царевна-суслик.
Ослепительно улыбаясь, Манон поклонилась, приняла большой букет цветов от какого-то разряженного болвана (потом найду его и лишу какой-нибудь важной части тела!) и упорхнула со сцены.
Моя! Моя! Только моя! Забираю!
– Где ее гримерная? – проводив девушку жадным взглядом, рявкнул я.
– Вы все равно не сможете туда попасть, маршал. Вы же сами подсказали магическую защиту от назойливых поклонников моих танцовщиц, чтоб девушкам никто не мешал и, не дай боги, их не обидел.
Внутри меня взметнулась ярость, смешанная с возбуждением.
Хотелось до полусмерти избить лорда, который в данный момент встал между мной и моей женой.
Вместо этого я швырнул на стол толстую пачку денег.
– Покупаю приват.
ГЛАВА 38
– Здесь слишком много, – покачал головой Денвер и придвинул к себе четверть пачки. – Этого вполне достаточно.
Деньги? Мне сейчас совершенно плевать было на деньги.
Я отдал бы миллион, отдал бы свое состояние.
Меня накрыло.
– Забирай все. И дай мне уже с ней поговорить!
Руки дрожали, как у горького пьяницы.
В груди, в области сердца болело так, словно туда попала разрывная пуля. Она ранила меня. Ранила тогда, когда я меньше всего ожидал атаки.
И, кажется, это было смертельно.
Манон, Манон, Манон…
Как ты такой стала?
Кажется, прошла целая вечность прежде, чем я оказался в комнате для приват-танцев.
