— Они тебе понравятся. А ты несомненно понравишься им. И возможно, я даже буду ревновать.
— Родителей? Ко мне? — усмехаюсь я.
— Да, — задумчиво кивает Раевский. — Я эгоист. И не люблю делиться. Помнишь?
— Да, помню, — с улыбкой вздыхаю я. — Эгоист, павлин и шикарный муж.
— Верно, — щелкает пальцами Вадим.
Мы снова замолкаем. Слушаем пение сверчков и редкий шелест листьев. Свежий воздух приятно холодит лицо.
— Я хочу, чтобы сегодня ты спала со мной, — голос Раевского снова нарушает тишину.
Я тоже. Очень хочу. Мне нужно твое тепло.
— Хорошо, — соглашаюсь я. И тут же грожу ему пальцем. — Но даже не думай…
— Приставать не стану, — тяжело вздыхает он. И задумчиво продолжает, окинув меня плотоядным взглядом: — Если только немного.
Рядом с ним мои щеки постоянно краснеют, а сердце начинает биться быстро и взволновано. Я тотчас вспоминаю все свои ощущения, которые испытывала, когда Вадим меня касался.
— Ника, расслабься, — он осторожно отводит прядку волос от моего лица, слегка прикоснувшись костяшками пальцев к моей щеке, — я не кусаюсь.
И не обижу.
— Обещаешь? — я смотрю прямо в его глаза. Даже не моргаю.
Мне так хочется ему верить. Так хочется, чтобы меня действительно любили.
— Обещаю, — кивает Раевский. — У тебя другая жизнь. О прежней забудь.
Мне не хватает воздуха, чтобы дышать. Горло будто сужается. А ноздри предательски щиплет. Я не могу сказать больше ни слова. Поэтому просто улыбаюсь и, подавшись вперед, прижимаюсь губами к приоткрытым губам Вадима. Коснувшись пальцами его затылка, замираю, с удовольствием пробуя его губы на вкус.
И плавно отстраняюсь, заглядывая в широко распахнутые, карие глаза.
— Спокойной ночи, — улыбнувшись, я неуклюже спрыгиваю с качелей и ухожу к дому.
— Ты спишь со мной, не забывай! — доносится мне вслед, когда я подхожу к дверям. — Ника!
Обернувшись, я смеюсь. Таким ошеломленным Раевского я ещё не видела. Но что поделать? Это был мой порыв. Я очень хотела поцеловать его.
Шагнув в дом, я поднимаюсь на второй этаж. Сполоснув ноги после сырой травы, я захожу к себе в комнату и устало прислоняюсь к дверному косяку.
Я все ещё чувствую запах отца. Тяжёлый, горьковатый аромат парфюма. Даже не по себе становится. В голове тут же появляются картинки того, что я сегодня пережила. И кожа покрывается неприятными мурашками.
Но все это рассеивается, как только на мою талию ложатся теплые руки Вадима. Секунда — и мои ноги отрываются от пола. Прижав меня к себе, Раевский шагает в сторону своей спальни.
А я не против.
