— А вот одел я тебя всего пару часиков назад, когда у тебя дыхание выровнялось и на пот пробило.
— Ты смотрел на меня голую? — мой голос походил на писк.
— Конечно! И видел, и трогал, и, вообще, такие вещи вытворял...
— Калеб, ты такой похабник!
— Я тебя обтирал, массажировал ступни, растирал запястья, целовал в шейку, и .
— Калеб, можно я тебя попрошу?
— Что угодно, сердечко моё.
— Пусть всё, что ты делал со мной в эти два дня, останется твоей тайной. Боюсь, такого позора я не переживу.
— Глупенькая, — он нежно поцеловал меня в висок.
— Как же я испугался, увидев тебя в таком состоянии. В тот момент, когда связь установилась, я познал настоящий страх. Ты бредила, детка. Смотрела на меня мутными, затянутыми белёсой пеленой глазами и не видела...
Склонившись ниже, он легко нашёл мои губы.
Глава 32
Поцелуй. Нежась в объятьях Калеба, я мгновенно забыла о своей слабости и боли. Ощущая мягкость и нежность его губ, желала, чтобы руки этого мужчины всегда сжимались на моей талии. Чтобы этот момент не прекращался.
Никогда. И он его не прерывал. Наоборот, в движениях Калеба появился некий голод и одержимость: сминая мои губы, его язык мягко, но напористо ворвался внутрь, прошёлся по нёбу и сплёлся с моим, танцуя древний танец страсти.
Глухо застонав, я обхватила мужа за шею и зарылась пальчиками в длинных мягких волосах, прижимаясь всё теснее к своему гиганту. Развернувшись, Калеб, не прерывая единение наших губ, уложил меня на матрас и навис сверху. Прикрыв глаза, я полностью отдалась своим чувствам.
Жар оглушающей волною пронзал тело от макушки до пальцев стопы, которые я поджала.
Какой же Калеб огромный и горячий мужчина. Тяжёлый.
— Девочка моя, — хрипло прошептал он. Скользнув лёгким поцелуем по щеке, он упёрся лбом в матрас. — Что же я сделал такого, что судьба мне послала тебя. Не пугай меня так больше.
Его короткая бородка приятно щекотала кожу.
— Только ради этого поцелуя стоило тебя ждать, — не удержалась я.
Образ Камиля и его слюнявого рта померк. Это даже сравнивать смешно.
Резко перевернувшись на спину, Калеб увлёк меня за собой, укладывая на свою широкую грудь. Мозолистая ладонь прошлась по моим волосам, приглаживая взлохмаченные прядки.
— Тебе надо восстановиться, Дали, и моя прыть этому не поспособствует. Но это не значит, что я не стану тискать тебя, детка. Здесь я с собой сражаться не готов.
Я лишь хитро улыбнулась и прищурилась. Да я только за, но не сознаваться же в этом. Калеб совсем не казался незнакомцем или чужаком.
