— Папа, ты живой?
— Конечно, — он улыбнулся, — мы всегда с тобой, Даллия. Разве ты не чувствуешь это?
— Я хотела, чтобы вы гордились.
— Мы всегда были горды, что вырастили такую сообразительную смелую девочку. Тебе всё по плечу, милая. Ничего не сломает мою доченьку.
— Сломает, папа, — я снова ощутила эту щемящую боль в сердце. — Мой Калеб, его... возможно нет.
— Здесь я, девочка моя, — раздался голос словно извне. — Сейчас я тебе помогу. Мы справимся, малыш. Верь мне.
Глава 31
Голоса. Мужские. Громкие.
Попытавшись приоткрыть глаза, испытала невыносимую боль.
Их словно чем-то склеили. Безумно испугавшись, шевельнула рукой, но куда там. Даже на это движение не было никаких сил.
Рядом со мной снова заговорили.
— Ты должен растолочь таблетки и смешать с водой. Время упущено, целыми она уже не проглотит, — этот голос немного картавый казался незнакомым. Скорее всего, он принадлежал пожилому мужчине. Во всяком случае, именно такой образ рисовало моё воображение.
— Сколько? На какой объём?
«Калеб» — легко узнала я говорившего.
Выходит, снова бред?! Ну и пусть. Я лежала, не в силах сделать вдох полной грудью и прислушивалась к этому странному диалогу.
— Надо подумать, — произнёс картавый. — Сейчас уже и не используют данный препарат. Устарел и с производства сняли. Откуда только он у неё?
— Доктор Симонс, со всем моим к вам уважением, поспешите, чёрт вас дери, — о да, сей раздражённый голос мог принадлежать только мужу. — Мне побоку история пилюль. Сколько растолкать?
— Три таблетки на стакан, но, чтобы выпила всё, — чётко выдал ответ врач.
— И вливай ей в рот жидкость. Постоянно. По чайной ложечке не реже, чем раз в пять минут.
— Зелёная! — рявкнул мой мужчина. — Это на тебе. Ложку в корни и вперёд.
Губ тут же коснулся холодный металл. В рот затекла жидкость. Глотнув, скривилась. Такая адская боль в горле, что захотелось рыдать.
— Её нужно согреть, внук. Трясётся девочка. — третий говоривший, тоже знакомый. «Мистер Янук Мортен — приятный пожилой мужчина» — шепнул внутренний голос.
Что-то упало. Качнув головой, ощутила приступ тошноты.
Сильные горячие руки приподняли меня и усадили.
Горечь и слизь... Как противно.
— Это плохо, док?
— Нет, организм сопротивляется. Что ещё из препаратов у тебя есть?
— Да ни хрена нет! — зло гаркнул Калеб. — Это ведь «лихорадка переселенцев»?! Откуда она на Кеплере?
— Мы это выясним, внук, но сейчас слушай Диего...
Меня снова уложили на спину.
— Набок переверни, — тут же скомандовал картавый.
