Все кончено.
И если до этого момента я еще думала, что он просто слегка на нервах, то сейчас абсолютно уверена: кое-кто слетел с катушек окончательно, потому что отказаться от Венеры надо быть полнейшим идиотом.
—Игорь, ты с ума сошел?
Мне начинает казаться, что я попала в параллельную вселенную, где все разом просто ударились головой о что-то очень твердое. Поверить не могу, что слышу это. Поверить не могу, что это сказал мой брат.
Игорь. Отказывается. От. Венеры. ЧТО? Да он же сражался за нее как безумный, добивался столько времени, совсем мозг растерял из-за нее.
Мы и рады уже были, ведь именно ей удалось парня вытянуть из того состояния, в котором он был.
Венера буквально стала для моего брата кислородом, которым он не мог надышаться. Я никогда его таким не видела, и мне очень нравится эта девочка. Она хорошая!
Новенькая перевелась в их колледж, и тут началось такое, что вам и не снилось. Моего брата как подменили ведь…
—Хватит играть с хорошей девочкой. Пусть живет своей жизнью, — уверенным голосом проговаривает он, отрешенно всматриваясь в пространство перед собой.
—Нихера подобного я ей говорить не собираюсь. Ты собери сопли до кучи и подумай своим отбитым мозгом, что творишь. Я не дам тебе возможность свою жизнь спустить в унитаз.
Почему-то понимаю, что распаляюсь сильнее, нет, я просто в ярости. Венера ночи не спит, рыдает в подушку, а он что? Что? Вместо доброго слова человеку, который ни на минуту не помыслил его бросить, берет и откидывает как клочок бумаги в сторону.
—Я о ней думаю.
—Ты дурак, и думать не умеешь. Умел бы думать, подумал бы изначально прежде, чем связываться со своими дебилами, ясно тебе? — кричу на него, в миг свирепея. О ней он думает. Как бы не так!
Игорь краснеет, играет желваками, мышцами и в целом я понимаю, что сейчас он в бешенстве. Но и я не плюшками балуюсь.
Я тоже не белый одуванчик.
—Я все сказал.
—Иди-ка ты нах*р, братик, — я разворачиваюсь и стучу по двери, чтобы меня выпустили.—«Люблю ее», кричал он мне. Пиз*ун!
—Да, люблю, потому и отпускаю.
Думаешь, это так просто? Отпустить того, кого ты любишь так, что в груди ноет?
Как много боли ударяется в спину, пронзая ее пиком.
Меня пришибают эти слова, прикладывают о стенку и полностью дезориентируют. Я замираю в одной точке, когда тяжелая дверь отворяется, и конвоир выпускает меня.
Не знаю, как дохожу до машины, не знаю, как вообще доезжаю до того самого клуба, в котором я встретила свой спецназ. Насмешка судьбы, но все же.
