Игорь ведет себя нормально тут, я точно знаю…Хоть он и та еще заноза в заднице и задира, но сейчас дела обстоят серьезно.
—Я сам виноват, спокойно, —он стирает слезы с моего лица и всматривается очень внимательно, но бесконечно грустно.
—В чем? В том, что тебя избили? Я не верю.
—Он пиздел об отце, я дал ему в табло. Скажи «спасибо», что за это мне не припишут годков. Мне ведь и так достаточно. Теперь уж, — неоднозначно хмыкнув, он притягивает меня в свои объятия и целует в макушку.
Я поверить не могу, что они могли что-то об отце сказать, но теперь хотя бы понятно причина драки.
Внутри все взрывается, образуя бесконечное облако пыли и грязи, в котором я захлебываюсь, глотая и сдирая горло в кровь.
—Ты понимаешь, что это нельзя так оставлять.
—Скажем адвокату, мне тут вообще не жить больше. Может заведут дело за нападение на представителя власти, может вообще не дадут выйти из СИЗО, так что молчи, Вика.
Слова рубят меня топором по голове. Нет, что это происходит тако? Мы живем в правовом государстве, все должно быть по букве закона.
—С ума сошел, ты что несешь такое? — пихаю его легонько в грудь, а у самой желание прописать ему по лицу, чтобы в себя пришел.
—А что? Я тебе говорю, как есть, Вик. Прекрати истерику — это раз, второе — это всего лишь синяк, который пройдет за пару дней. Закрыли тему, — он отпускает меня и отходит на пару шагов в сторону, усаживаясь на железный стул, повидавший явно не одну войну.
А я не могу. Не могу просто не думать о том, что под одеждой у него кровавое месиво.
Гематома смотрится страшно, и я не доктор, конечно, но что-то мне подсказывает: такие вещи следует показывать хирургу.
—Я добьюсь для тебя врача, — шепчу дрожащим голосом.
—Бл! Вика. Нет, я сказал! — он грюкает кулаком по столу и бросает на меня испепеляющий взгляд. Становится зябко. Сейчас он слишком похож на отца в минуты, когда тот был в ярости, а такое случалось достаточно часто, ведь его сотрудники творили…разное.
—Да, это может быть серьезно, оно смотрится скверно! Ты почему не думаешь о себе?
—Скверным это все был три дня назад, а сейчас все прекрасно, так что давай…не насилуй мне мозг, — уперевшись руками в стол, он запрокидывает голову и устало выдыхает.
—Я не детсадовец, за мной больше не нужно следить."
"Не нужно. Следить, думать, заботиться…все это больше не нужно, по мнению моего слишком взрослого брата. Вот только я не понимаю, как это сделать. Нет и все.
—И да. Скажи Вене, чтобы больше не приходила и не пыталась меня увидеть.
