Даже если мне придётся пожертвовать всем.
После всех процедур меня все-таки пускают к брату, который сейчас не похож на самого себя. В его глазах полная безнадега и неспособность воспринимать реальность такой, какой он есть.
—Привет, — срываюсь с места и несусь в объятия своего младшего брата. Сжав его так крепко, что у самой кости трещат, не могу просто сдержаться. Не могу. Слезы так и норовят брызнуть из глаз.
—Привет, мелкая, — устало говорит он, слабо притягивая меня к своей груди. Похудел. Это первое, что бросается в глаза так ясно.
Мама говорила, что он потерял в весе, но не говорила, что все настолько плохо…
Я для него всегда мелкая, потому что по росту упрямо упираюсь ему в плечо. Даже будучи старшей сестрой, мне иногда казалось, что он далеко не младший.
—Ну ты как?
—Давай сопли выруби, кран прорвало. Хэх, — он первым меня оттягивает от себя и упирается бедром в стол. Морщится. У меня плохие догадки…
Ну нет. Не может же быть такого? Дыхание перекрывает…
—Почему морщишься? — тянусь к его талии, но мои руки перехватывают и удерживают на месте.
Кажется, меня начинает бить мелкая дрожь. Понимаю, почему он сейчас так сделал и снова поморщился.
—Упал, очнулся. ЧУДО ГИПС, — слабо смеется, опуская взгляд. А затем просто притягивает меня к себе, удерживая руки в своих. Мне настолько опустошенно сейчас, настолько страшно и обидно, что я теряюсь в этом моменте.
—Твари. Они били тебя?
—Вик, давай мы не будем обсуждать то, что не предназначено для твоих нежных ушей, — безапелляционно заявляет он, покашливая при этом надсадно.
—Ты еще и заболел…
Мои попытки коснуться его лба пресекаются так же, как недокасания к телу. Складывается ощущение, что он горит…
Может я себя накручиваю? Это вполне может играть мое больное воображение…
Но когда я резко хватаюсь за рубашку и тяну ее вверх, все сомнения растворяются в пространстве.
Жестокая реальность буквально режет глаза. Он весь в синяках и ссадинах.
—Вика, бл*ть, — Игорь кривится и резко дергает ткань вниз.
Но я уже увидела слишком много.
Огромный синяк расползается на половину живота одним мутным пятном. На глаза снова наворачиваются слезы. Поверить не могу, что все это происходит с нами. С ним. Боже. Ну не могут же они не знать, чей Игорь сын? Он ведь копия отец, а значит, должен сразу в глаз падать.
Я не надеюсь на особое отношение, но хотя бы на снисходительность. Это ведь не заправский алкаш, ввязывающийся в драку.
