Я вдруг вообще уже не боюсь совсем ничего и мечтаю просто избавиться от угрозы.
—Она в безопасности, ты можешь не переживать, — последнее сказанное — моя ошибка. Не приказывать никому что делать, а что не делать. Проеб сразу ловлю красноречивым ответом бывшего друга.
Пришибает битой по лицу.
—Не говори мне, что я могу, а что не могу. Верни ее немедленно! — рука дрожит, он щелкает предохранителем, и я выравниваюсь по струнке. Капля пота скатывается по шее вниз.—Это моя женщина, моя! Она моя жена! И я защищу ее от всех.
Если бы я не знал Серого, то мог бы подумать, что он после жесткого ПТСР. Киваю, соглашаясь со всем. Он должен понимать, что я готов на все, любые условия, без «компромиссов» и «если».
—Как ты видишь эту ситуацию?
Решетников машет головой отрицательно, рука все еще дрожит. Фигура подскакивает на месте, он весь вспотел. Взгляд мечется от меня к земле, по кругу. Боится, что сейчас его заломают со спины. Этот вариант был бы неплохим, если бы мы не стояли так близко. Слишком близко для того, чтобы он мог с одного выстрела промахнуться и не вышибать мне мозги.
—Не подходить! Я буду стрелять в него! Буду стрелять!
Вижу, что Арест тоже тут. Взглядом показывает мне их план, но я отмахиваюсь, криво улыбнувшись. План отложим, ребята. Не надо на авось, Решетников выжить должен, хотя наш УК трактует много вариантов, где в этой ситуации никто даже ответственности не понесет.
—Серый, я жду твоих условий.
—Адрес, где она. Точный. Я забираю ее, и ты больше никогда не появляешься на горизонте, — он приближается ко мне, в вытянутой вперед руке по-прежнему пистолет, снятый с предохранителя.
Быть на мушке то еще наслаждение. Меня выкручивает по спирали от желания выбить пистолет с рук, но выжить хочется больше. Риск есть, а я обещал Вике. Это обещание важнее всего сейчас. Медленно скольжу взглядом по бывшему другу, останавливаюсь на лице, без тени каких-либо эмоций отвечаю:
—Переулок Школьный, дом три, квартира сто. Мы только сегодня говорили о том, что она вернется к тебе.
Сама просила меня. Так что она ждет тебя.
Вливать в уши сироп человеку во время экстремальных переговоров — не худший вариант. Ты даешь ему то, что он просит, незамедлительно. Серый в лице меняется, зубы сжимает, сдерживая улыбку. Хочет от радости засмеяться, но глушит себя. Судорога по лицу проходится.
—Врешь. Ты врешь мне!
—Серый, я хоть когда-то врал тебе?
Он дрожит, на меня волком смотрит. Я начинаю подозревать, что бывший друг может быть под чем-то.
