Почему так жарко?
Если бы прямо сейчас с неба ливень хлынул, то от меня точно пар пошёл бы.
— И что это было? — бурчит подруга.
— Достали! Все и на максималках. — отбиваю не разлепляя век.
Если бы я только знала, что это ещё не конец моих злоключений. Если бы догадывалась, чем закончится этот день…
Лучше бы меня на месте молнией пришибло.
***
Размеренным шагом направляемся в сторону спортзала. Размазываю взгляд по столетним стенам и паркетному полу. Цепляю в фокус проходящих мимо студентов. Таскаю густой воздух.
Прилагаю все усилия, чтобы не сосредотачиваться не только на произошедшем, но и на собственных разрастающихся в душе эмоциях и заполняющих мозг мыслях.
— Никогда тебя такой не видела. — бубнит подруга, не отрывая глаз от пола.
— Сама удивляюсь, — правда, от себя в шоке, — с чего вдруг сорвалась? Надо было проигнорить, как всегда. Но знаешь, Вика, — замолкаю, стараясь подобрать правильные слова, — не жалею. Внутри меня будто стоп-кран сорвало.
На самом деле жалею, что не довела начатое до конца и не размазала Карину по стене.
Злость притупилась, но не исчезла окончательно. Наверное, я схожу с ума. Что со мной сегодня творится? Сегодня я не просто стою у черты, которую никогда не решалась пересекать. Я за неё шагнула.
— Волчинская, конечно, тварь. Но чего ты из-за неё так бесишься? — высекает Вика, переводя на меня взгляд.
Запускаю пальцы в волосы, растрёпывая собранный хвост, и выдаю какой-то хриплый смешок.
Из-за неё? Да плевать мне на эту курицу с высокой колокольни. Если бы Заболоцкая только знала, от чего мне так крышу снесло, то похлеще моих тараканов выплясывать начала.
Кстати, о них… Что-то больно тихо в черепной коробке. Слишком тихо. Меня это пугает.
Глухо выдыхаю и поднимаю ресницы, открывая глаза.
— Да по херу на неё. — сегодня с эмоциями явно перебор, поэтому ""запрещённые"" словечки — меньшее из всех зол. — Ты меня до этого довела, Вика. — отбиваю глухо.
— Я? Ты что, так обиделась? Ну, извини. Я хотела подойти, просто не знала, что ещё сказать.
— опять начинает тарахтеть.
— А ты и так уже всё сказала. — выдаю задушенным голосом. — Больше, чем надо. Чем могу выдержать.
Останавливаемся на входе в спортзал, потому что у ринга уже человек двадцать толпится.
— Ну, извини, Насть. Я серьёзно. Прости. Переборщила. — слышится явное раскаяние в её голосе.
— За что? За то, что вывалила на меня разом всё дерьмо, от которого уже не отмыться? За то, что вывернула меня наизнанку? За правду простить? За неё не прощают.
