Я могу уложить на лопатки даже любого парня, не говоря уже о женской половине академии, но только не его. Как ни тренировалась, даже на износ, ничего не выходит.
Стараюсь набрать воздуха в сжавшиеся до размера изюма лёгкие, но выходит не очень.
— Готовсь! — выкрикивает тренер.
Встаём в стойку.
— Спарринг!
И начался наш вечный танец с заранее известным финалом.
Какое-то время мы кружим по рингу, делая выпады и отражая удары. После очередного уворота выпрямляюсь и обвожу языком пересохшие губы.
Тут же ощущаю, как их словно огнём жжёт.
Зачем-то поднимаю глаза и…
Северов смотрит на мой рот, даже не моргая. Его дыхание сбивается ещё сильнее.
Это мой шанс.
Рывок. Подсечка. Мы падаем, и я оказываюсь сверху. Сижу на его бёдрах и чувствую вкус победы. И…
Впитываю в лёгкие его запах: кофе, табак и корица. Такой пряный и вкусный. Зачем-то бросаю короткий взгляд на его рот и зависаю. Сердце сбивается с ритма.
А вот в следующую секунду происходит нечто очень странное. Мои тараканы взрываются аплодисментами, когда Северов делает поступательное движение бёдрами, от которого внутри меня загорается пламя, и я оказываюсь на спине, прижатая крепким мужским торсом.
Долбанные тараканы! Срочно нужна дезинфекция.
Его лицо оказывается всего в паре сантиметров от моего, мы почти соприкасаемся губами, и я чувствую на своих его обжигающее дыхание. Лёгкие до отказа забивает терпкий аромат. Кажется, что жар его тела плавит на мне одежду. Все внутренности превращаются в кипящий кисель.
А его твёрдый половой орган давит мне в живот.
Прикладываю все непонятно откуда взявшиеся силы в отчаянный рывок, и снова укладывая Северова на лопатки, седлаю.
И тут опять происходит сбой.
Мы сцепляемся взглядами. Глаза в глаза. По нервным окончаниям пробивает двести двадцать. В конечностях зарождается дрожь.
Не знаю, как эта возня выглядит со стороны, но мне сейчас абсолютно пофигу.
Мы оба дышим тяжело и рвано. Сердце пробивает грудную клетку не только у меня.
Чувствую, как лупит его, потому что плотно прижата к его грудине. Руки медленно ползут на мою талию, оставляя ожоги. А потом он в одно движение скидывает меня с себя и, наваливаясь всем телом, лишает любой возможности для контратаки. Бёдрами сжимает мои ноги, а руки плотно придавливает вдоль тела.
Всё моё хвалёное самообладание летит к чертям, когда его лицо застывает в нескольких миллиметрах от моего. Дыхание Северова становится почти неуловимым.
