— решаюсь, наконец, поднять на Северова глаза.
""Пошла ты"" — отвечают его.
— Настя?! — голос на том конце становится громче.
— Беги к женишку, пока не поздно, идеальная девочка. — бросает Север и уходит.
Слёзы наворачиваются на глаза, пока силуэт Артёма не начинает расплываться и вовсе растворяется в темноте. Закусываю нижнюю губу до металлического привкуса во рту. Проталкиваю в лёгкие воздух, но, кажется, он пропитался ароматом кофе, табака и корицы.
— Настя! Ты чего молчишь?! — уже кричит Кирилл. — Где ты? Ещё на вечеринке? Если нет, то скажи где, и я заберу тебя.
Не молчи, Настя.
— Нет, я не на вечеринке. — выпаливаю ровным, но скрипящим голосом, сдерживая слёзы обиды. — И никуда приезжать не надо. Я же сказала, что не хочу тебя видеть.
— Заканчивай этот детский сад, Настя!
Постоянно называть человека по имени — это такая психологическая фишка. Мера давления. Но ко всем таким ""штукам"" у меня давно иммунитет.
— Я всё сказала, Кирилл, — я тоже умею манипулировать, учителя у меня отличные, — не надо никуда приезжать.
И забирать меня не надо. Оставь меня в покое, Кирилл. Я хочу побыть одна. Что тебе не ясно?
— Послушай, Настя…
Сбрасываю звонок и зажимаю кнопку блокировки, пока экран не гаснет окончательно.
Хватит! Наслушалась!
Разворачиваюсь и падаю коленями на прохладную плитку. Разговор с Киром отнимает последние силы. Вглядываюсь в своё отражение в прозрачной воде. Слёзы снова стекают по щекам, оставляя выжженные дорожки, словно кислота.
Сегодня странный день? А ведь он ещё даже не закончился.
Снова слышу хриплый шёпот и срывающееся дыхание.
""Маленькая, моя маленькая…""
Жених никогда меня так не называл. Только по имени. Каждый раз казалось, что стоит снова его услышать, и меня стошнит. Никаких нежностей. Ласковые слова — это про любовь. А у нас что? Холодный расчёт!
""Моя идеальная девочка…""
Впервые за всё время нашего знакомства это не прозвучало как оскорбление, скорее наоборот. Перестаю сдерживать всхлипы.
""Как меня от тебя ведёт…""
В этот момент я чувствовала себя самой желанной на свете.
Не как что-то само собой разумеющееся, а словно я самый желанный приз, которого очень долго и упорно добивались.
А что теперь? Сижу и превращаю воду в бассейне в морскую. Даю себе ещё минуту.
Один, два, три, четыре…
Слёзы выжигают веки, плавят глазные яблоки и оставляют ожоги на щеках.
Пятнадцать, шестнадцать…
Рыдания разрывают сердце и душу и вырываются наружу отчаянными всхлипами.
