Инстинкт самосохранения заставляет меня сорваться с места, когда он начинает медленно сползать со стула с кошачьей грацией. Вот только этот кот отнюдь не ручной и мурчит, только когда удовлетворит аппетит. А однозначный взгляд не оставляет мне ни единого шанса.
Со скоростью взбесившейся антилопы взлетаю наверх и, врываясь в первую попавшуюся дверь, с гулким стуком запираю её. Благо, комната пуста. Сползаю спиной по холодной деревяшке, жадно хватая ртом воздух. Закрываю глаза в попытке унять бешеное сердцебиение и выровнять срывающееся дыхание.
Громоподобный стук заставляет меня подпрыгнуть. Глаза начинают метаться по комнате в поисках путей отхода.
— Насть, ты тут? — доносится из-за двери Викин голос. Видимо я так шумно выдыхаю, что она меня слышит и входит. — Ты чего сорвалась, словно за тобой тысяча чертей гонится?
— Всего один, — выдаю с истерическим смешком, — но очень злой.
— Кто? — нет, ну она сейчас серьёзно? — Кир?
Начинаю ржать. Не смеяться, а именно дико ржать, хватаясь за живот и сгибаясь пополам.
Видимо, это нервное, потому что успокоиться мне удаётся далеко не сразу. Но как только в лёгкие наконец добирается кислород, затыкаюсь.
— Северов. — слово отдаётся эхом, во внезапно повисшей, словно звенящей, тишине. А может, мне так кажется после оглушающего приступа смеха?
— Что он сделал? — выпаливает подруга.
Кажется, мой внешний вид её больше не удивляет.
— Хм, дай-ка подумать, — растягиваю слова, прикладывая палец к подбородку и поднимая взгляд в потолок, — пообщался с моим женихом.
Раз. Увидел, как я из-за него плачу. Это два. Получил под дых. Дважды. Это три. Зажал меня у бассейна. Четыре. Сказал, что хочет поцеловать, упираясь членом мне в живот. Пять. И почти сделал это. Шесть. Ну, вроде всё.
— И это всё Север? — задаёт наитупейший вопрос на свете, от которого я снова захожусь истерическим хохотом.
Кто-нибудь, вызовите психушку, мне срочно нужно успокоительное и мягкие стены.
— Сиди здесь, сейчас вернусь. — кричит Заболоцкая на ходу, хлопая дверью.
Я и не смогла бы никуда пойти, потому что приступы неконтролируемого смеха накатывают на меня волнами. К тому моменту, как возвращается Вика, болит уже не только живот, но и лёгкие. Она суёт мне в руку пластиковый стакан с какой-то жидкостью и приказывает:
— Пей!
Без лишних вопросов выливаю в горло всё его содержимое и тут же начинаю давиться, разбрызгивая капли пойла и слёзы.
— Что там было? — с трудом хриплю, продолжая кашлять.
— Сок с водкой.
