— Жри давай, пока с голоду не подох. — отрезает, опять протягивая хавку.
— Не лезет. — раздвигаю колени и свешиваю с них руки. Опускаю вниз голову и закрываю глаза. — Как она?
— Скажу, если пожрёшь.
Не уверен, что эта информация нужна мне настолько, чтобы что-то, кроме алкашки затолкать в желудок.
Да и сколько можно себя разрывать? Какое мне дело? На учёбу ходит как ни в чём не бывало. Живая. Что мне ещё надо?
Беру пиццу и вгрызаюсь зубами, отрывая смачный кусок. Прожёвываю и понимаю, что реально голодный. Ещё два куска урезаю уже с каким-то мрачным кайфом.
Друг рассказывает что-то там о Заболоцкой. Замечаю, что съехал с темы, но затыкаюсь. Харе уже себя топить.
Но через пару Тохиных явок опять накрывает.
— Как она? — рычу, когда он в очередной раз отмалчивается.
— А как она, Тёмыч? Тебе то нахуя это обвалилось? Она тебя на куски разорвала, а тебе, блядь, знать надо, как она живёт? Забудь её уже!
— Как она?! — завываю, подскакивая ноги.
— Нормально она! Как и всегда. Таскается везде с подружкой.
На пары ходит. Ни одного дня не пропустила. Сопли, в отличии от тебя, не распускает.
Не знаю, что я хотел тогда услышать. Что она плачет по углам? Что сама не своя? Что вообще в академии не появляется? Чего я ждал, дебил сука?
Во время короткого протрезвления принял единственно верное решение. Позвонил в деканат и попросил подготовить документы на отчисление. Дольше на учёбу забивать нельзя, а вернуться я не смогу.
Не могу её видеть. И слышать не хочу.
— Блядь, кому я вру?! — ору в темноту.
Я хочу её увидеть. Услышать. Обнять. Простить…
Да я, сука, готов её простить. Не могу без неё.
Вот только она без меня отлично справляется.
И что дальше?"
"Пора выбираться из запоя. На днях заеду за документами. А потом свалю из города. Хотя бы на время. Если где-то случайно столкнёмся, то я за себя не ручаюсь.
А если она с зализышем будет? С его кольцом на пальце?
Хватаюсь за бутылку и подношу к губам. Но глоток так и не делаю. Иду на кухню и сливаю в раковину. Так же, как и остальные бутылки вискаря и водяры.
Врубаю свет и открываю шторы.
Надо жить дальше.
Собираю пустую тару, которая валяется по всей хате, и скидываю в несколько пакетов. Туда же отправляются коробки от пиццы и бургеров. Следом летят окурки из переполненной пепельницы. Распахиваю окна и впервые за двадцать три дня проветриваю квартиру. Открываю почти пустой холодильник.
""— Есть хочешь?
— У тебя же в холодильнике мышь повесилась!
— Сейчас что-нибудь приготовлю.
